«Деятельность белорусских коллаборационистов в годы второй мировой войны»

3. Основные коллаборационистские формирования

1. Общественные  и административные организации и органы:

• Белорусская центральная рада (БЦР). коллаборационистская администрация, существовавшая в 1943—1944 под немецкой оккупацией на территории генерального округа Белоруссии (Рейхскомиссариат Остланд).

        Главой БЦР был  Р. Островский, 1-м заместителем —  Н. Шкелёнок, заместителем и главой полиции (Белорусская народная самопомощь) — Ю. Соболевский, военные формирования (Белорусская краевая оборона) возглавлял Ф. Кушель.

        Полномочия БЦР  были сильно ограничены; в основном на этот орган были возложены полицейские и пропагандистские функции. БЦР также предпринимала усилия по смягчению немецкой оккупационной политики и защите населения от немецких репрессий. Ряд активистов БЦР были уничтожены партизанами.

     После войны БЦР вошла в состав Антибольшевистского блока народов. Орган позиционировался как «законное правительство Белоруссии в изгнании» и противопоставлялся «правительству БНР в изгнании».

  Деятельность  БЦР прекратилась в начале 1990-х  годов в связи со смертью последних её членов[5].

• Союз беларуской молодежи (СБМ) - белорусская молодёжная националистическая организация.

     Основана  в июне 1943 г. Действовала легально, с разрешения немецких властей, на землях генерального округа «Беларусь». Занималась воспитанием белорусской молодежи в духа белорусского патриотизма, любви  к своему Отечеству.

     Шефам-проводником  Главного Штаба СБМ был Михась Ганько. Главным печатным органам организации был журнал «Жыве Беларусь!». К июню 1944 г. СБМ насчитывал в своих шеренгах несколько десятков тысяч молодых людей. Часть питомцев организации после бегства немецких армий при наступлении Красной армии перешла в антисоветское подполье[6]. 
 

• Респу́блика Зу́ева — «респу́блика старове́ров», возникшая во время Великой Отечественной войны близ деревни Заскорки под Полоцком на территориях нескольких деревень, населённых преимущественно старообрядцами. Названа по имени старосты деревни Зуева.

     Семья Зуева, как и многие его односельчане, перед войной пострадали от репрессий  со стороны советской власти.

     Поэтому после отступления Красной армии  Зуев осенью-зимой 1941 года организовал  в деревне самоуправление. Для защиты жителей были созданы отряды самообороны.

     Немецкая  оккупационная администрация в  обмен на уплату фиксированного натурального налога и недопущения на свою территорию советских партизан признала фактическую  автономию территории с центром  в деревне Заскорки. В республике была восстановлена частная собственность, открыты старообрядческие храмы. При отступлении немецкой армии Зуев с частью своих людей ушел на Запад. Другие староверы остались и начали партизанскую борьбу против Красной Армии. Для этой цели немцы снабдили их оружием и продовольствием. Партизанские группы держались в лесах под Полоцком вплоть до 1947 года[7]. 

2. Военные формирования:

• Белору́сская краева́я оборо́на (белор. Беларуская Краёвая Абарона (БКА)) — военизированное формирование белорусских коллаборационистов в годы Второй мировой войны, созданное согласно постановлению главного фюрера СС и полиции Генерального Округа «Белорутения» Курта фон Готберга от 23 февраля 1944 года. Командир — Ф. Кушель.

     Формирование  производилось посредством призыва, проходившего с 6 марта — 15 апреля 1944 года. Призыву подлежали все с 1908 по 1924 год рождения, а также бывшие офицеры и командиры русской, польской и Красной армии в возрасте до 57 лет и унтер-офицеры до 55, не находившиеся на службе на руководящих должностях в немецких учреждениях. Призыв контролировался комендантами полиции и СД.

       В БКА вошли, в том числе,  и части расформированного в  апреле 1943 года добровольного корпуса  Белорусской Самообороны (БСА).

  Итого к концу апреля 1944 года было сформировано 39 пехотных, 6 саперных батальона и 1 кавалерийский эскадрон[1], личный состав насчитывал 21629 офицеров, унтер-офицеров и рядовых.

     Летом 1944 БКА была частично разгромлена  в боях, частично расформирована, часть  смогла эвакуироваться в Германию и  Польшу, где влилась в состав 30 гренадерской дивизии войск СС [8]. 

• Белорусская народная самопомощь (БНС) — название оккупационной полиции в Белоруссии в годы Второй мировой войны (формально круг задач организации был более широк, включая благотворительность, просвещение и т. д., однако фактически эти функции были переложены на местные управы). Создана в 1940 г. на оккупированной немцами территории Польши из белорусов — бывших служащих Войска Польского под руководством Андрея Боровского.

     С начала Великой Отечественной войны БНС сформирована на оккупированных территориях Белоруссии. Обновлённую БНС возглавил И. Ермаченко. С 1943 БНС была подчинена Белорусской центральной раде (БЦР), а руководителем БНС стал заместитель президента БЦР Ю. Соболевский [9]. 

3. В составе вооружённых сил германии:

• 1-й Белорусский штурмовой взвод

• Белорусский батальон железнодорожной охраны
• 13-й Белорусский полицейский батальон СД
• Новогрудский эскадрон. Решение о создании этого белорусского добровольческого формирования было принято в ноябре 1943 года, по инициативе комиссара Новогрудского округа Вильгельма Трауба, который лояльно относился к деятельности белорусских националистов и намерен был использовать данное формирование в борьбе против советских и польских партизан. Уже в ноябре 1943 немцы доставили вооружение и обмундирование.

Основой формирования стала белорусская  молодежь из числа семинаристов, воспитанников  Бориса Рогули. Офицерами нового формирования стали бывшие офицеры Польской Армии, а также Русской Императорской  Армии. Командиром подразделения стал капитан Борис Рогуля, который подчинялся лично генеральному комиссару фон Готтбергу.

К концу 1943 года организация эскадрона была окончена. На первом этапе в его  составе было 3 взвода, по 50 человек  в каждом, которые должны были стать основой батальона.

Все кавалеристы  получили стандартную немецкую форму, на которую была прикреплена нашивка  в виде белорусского бело-красно-белого флага. Официальным штандартом эскадрона  была «Погоня» с гербом Новогрудка. Все бойцы были вооружены штатным стрелковым оружием — винтовками и карабинами советского образца. Каждый взвод имел несколько ручных пулеметов, а также станковых «Максим» и «Дегтярев». В начале 1944-го эскадрон имел на вооружении минометы и противотанковую артиллерию.[2]

25 марта  1944 года, в годовщину провозглашения независимости Белоруссии, Новогрудский эскадрон принял присягу на верность белорусскому народу. Однако, это была формальность, так как бойцы эскадрона с самого начала формирования подразделения в 1943 уже участвовали в операциях против советских и польских партизан. Первые 4 месяца 1944 года прошли в постоянных стычках с советскими партизанами. В одной из стычек, в середине марта 1944, был смертельно ранен командир подразделения [10].

• 30-я ваффен-гренаде́рская диви́зия СС (1-я белорусская). Начала формироваться 9 марта 1945 года на основе 1-й белорусской бригады СС, созданной 15 января 1945 г. и состоявшей из одного полка. Планировалось, что формирование дивизии будет завершено к 30 июня 1945, но события на фронте привели к тому, что между 15 и 20 апреля 1945 дивизия была расформирована. Основу личного состава составляли белорусы, служившие ранее в полицейских формированиях, а затем в 75 и 76 полках 2-й русской дивизии. Сформирована не была и в боевых действиях участия не принимала.

 С 15 по 20 апреля дивизия была распущена. Немцы вместе с артиллерийским и  противотанковым подразделениями  были направлены в более боеспособную 38-ю дивизию СС «Нибелунген» (нем. 38.SS-Grenadier-Division „Nibelungen“). Белорусы были попросту «уволены» и должны были решать свою дальнейшую судьбу самостоятельно. 25 апреля они вошли в контакт с частями РОА и решили пробиваться на запад.

 30 апреля  остатки дивизии в количестве  чуть более 1000 человек сдались  5-й Армии США. Часть из них  в дальнейшем была выдана СССР, часть — прежде всего те, кто был родом с территорий, вошедших в СССР в 1939—1940 годах — нет[11].

• Белору́сский деса́нтный батальо́н «Да́львитц» — военное формирование белорусских националистов, созданное при участии абвера в г. Дальвитц, Восточная Пруссия. Формировался из бывших участников коллаборационистской Белорусской краевой обороны. Командир — майор Герулис, заместители — Борис Рогуля (Рагуля) и Всеволод Родько (Родзька).

     В мае 1945 г. разоружён чешскими партизанами. Часть членов батальона перебралась в Белоруссию, где начала партизанскую войну против Советской власти. Большинство участников батальона погибло или были казнены позднее[12]. 

4. Отношение к предателям

     «Полицейские! Красная Армия  скоро будет здесь. Смывайте с себя позорное пятно, искупайте вину перед Родиной, не бойтесь партизан, а бойтесь немцев. Они вас обманут. Не давайте немцам угонять ваш народ в Германию и увозить добро, срывайте мобилизацию, помогайте населению укрываться от нее, организуйте население — вы вооружены, защищайте население от расправ немецких, перебейте немецких холуев, вместе с населением и обозами приходите к нам, к партизанам. Если не сможете связаться с нами, действуйте самостоятельно. Смелее на подвиги во имя советской Родины!».

     Советская листовка.

     В ходе первого же наступления Красной Армии возник вопрос, что делать с коллаборационистами. Согласно директивы НКВД № 33881/с.в. от 16 декабря 1941 года на освобождённой территории предстояло арестовывать, сотрудничающих с немцами, в т. ч., естественно, и «полицаев».

     Однако, советские власти вскоре поняли, что  много «полицаев» стали коллаборационистами  по принуждению и решили смягчить репрессии против изменников. Согласно новой «демократической» директиве  № 494/94 от 11.10.1943 г. арестовывать надо было только командный состав и руководителей (однако если имелись сведения об оказании ими помощи партизанам или пленным, то аресту они не подлежали), а также рядовых «полицаев», участвовавших в карательных экспедициях (там остаться «чистым» было сложновато) или проявивших усердие в выполнении немецких приказов. Также арестовывались «полицаи» — бывшие военнослужащие Красной Армии, перебежавшие к немцам и вступившие в полицию. Т. е. для «случайно оступившихся» был дан шанс смыть позор. Не подлежащие аресту приравнивались к солдатам, вышедшим из окружения (!) и направлялись в штрафные подразделения, а потом и в обычные части, если, конечно, выживали. Лица непризывного возраста брались на учёт по месту жительства. Эти меры способствовали массовому дезертирству «полицаев», о чём ниже.

     Ближе к победе количество арестованных после  проверки «полицаев» становилось мизерным. Оно и понятно, отморозки, у которых  была не чиста совесть бежали в  западные зоны оккупации и пытались выдать себя за невинных жертв тоталитаризма. Вот данные по Шахтинскому проверочно-фильтрационному лагерю, проверяющему взятых в плен коллаборационистов в советской зоне оккупации. С 1 января по 1 августа 1945 года было проверено: 2329 коллаборационистов разных мастей, из них не было арестовано только 88 %, из них 466 «полицаев», из которых не было арестовано только 92,3 %. За последующие 5 месяцев показатели ещё улучшились — 97,3 % и 99,1 % соответственно! Благополучно прошедшие проверку предатели направлялись на работу в народное хозяйство, причём на довоенное место жительства никто не попадал — да и, наверно, не хотели они смотреть в глаза своим соседям… Коллаборационисты, поступившие из зон оккупации наших союзников, отправлялись на спецпоселение на 6 лет. Короче, мифы о тотальных сталинских репрессиях, которыми нас кормят «историки» — чушь собачья.

     А вот регулярные войска «полицаев» старались в плен не брать. По словам офицера Михаила Фролова: «В период наступления наших войск на Кубани особое внимание уделялось нашим гражданам, сотрудничавшим с немецкой властью. При заходе в деревню я сразу же направлял разведгруппу по хатам, и они вылавливали всех полицаев и старосту. Задержанные без долгих разговоров ставились к стенке и расстреливались. Уловив суть происходящего, другие полицаи в период вступления в станицу передовых армейских частей прятались в отделённых местах и лишь после прихода НКВД с повинной возвращались в деревню». Ибо знали они, что сдача «компетентным органам» — верный путь к спасению. Вообще фронтовики очень негативно относились к немецким прислужникам, особенно, когда началось наступление по «выжженной земле» во второй половине войны.