Петербург первой половины XIX века – Пушкинский Петербург

Настал день 14 (26) декабря 1825; начался мятеж, который был в тот же день подавлен. При этом погибло 1 271 человек, из которых: «39 — во фраках и шинелях, 9 — женского пола, 19 — малолетних и 903 — черни»

5. Место художественной культуры в пушкинском Петербурге.

Необычайный взлет  отечественной культуры во времена  правления Александра I (1801-1825) позволил назвать это время ее «золотым веком». Развитие русской культуры опиралось в это время на преобразования предшествующего времени. Проникновение  элементов капиталистических отношений  в экономику усилило потребность  в грамотных и образованных людях. Города становились основными культурными  центрами. Культура развивалась на фоне всевозрастающего национального  самосознания русского народа и в  связи с этим имела ярко выраженный национальный характер. Существенное влияние на литературу, театр, музыку, изобразительное искусство показала Отечественная война 1812 года. 
Однако консервативные тенденции в политике императора Александра I сдерживали развитие культуры. Правительство активно боролось с проявлениями передовой общественной мыслью в литературе, публицистики, театре и живописи. Оно препятствовало широкому народному образованию. Крепостничество не давало возможности пользоваться высокими культурными достижениями всему населению. Культурные запросы и потребности верхушки общества были иными, чем у народа, у которого складывались собственные культурные традиции. 
В конце XVIII – первой половине XIX в. в России законодательно оформилось замкнутая сословная система просвещения и образования. Школьное обучение не было предусмотрено для крепостных крестьян. Для государственных крестьян были созданы приходские училища с программой обучения, рассчитанной на один год. 
В политике правительства по отношению к начальному среднему образованию доминировали консервативные тенденции. Многие государственные деятели осознавали растущую потребность в образованных или хотя бы грамотных людях. В тоже время они боялись широкого просвещения народа.

Этот же период - и время бурного развития общественной и культурной жизни Санкт-Петербурга. Первые десятилетия XIX века - время расцвета русской литературы. С Петербургом  первой половины XIX столетия связана  жизнь Пушкина и многих других русских писателей. В. А. Жуковский, Н. М. Карамзин, И. А. Крылов, К. Н. Батюшков, А. С. Грибоедов жили и творили  в это время в Петербурге. Большую  роль в литературной жизни города того времени играли кружок Оленина, литературное общество «Арзамас», журналы  «Современник», «Санкт-Петербургский  Меркурий», «Сын Отечества», газета «Северная  пчела».

Говоря о литературе, надо заметить, что именно ее расцвет  позволил определить первую половину XIX в. как «золотой век» русской культуры. Писатели, отражавшие российскую действительность занимали разные общественно-политические позиции. В литературе этого периода закладываются те основополагающие принципы, которые определили ее дальнейшее развитие: народность, высокие гуманистические идеалы, гражданственность и чувство национального самосознания, патриотизм, поиски социальной справедливости. Литература становилась важным средством формирования общественного сознания.

Для  литературного  процесса первой половины XIX в. характерна  смена художественно-эстетических направлений:  сентиментализм, романтизм и реализм.

Виднейшим представителем сентиментализма (от фр. Sentiment – чувство) являлся писатель и историк Н.М. Карамзин (повести «Бедная Лиза», «Наталья – дочь боярская»).  Русский сентиментализм просуществовал недолго и под влиянием героических событий 1812 года сменился романтизмом.

Возникновение романтизма связано с творчеством В. А. Жуковского (1783- 1852). Он видел задачу поэзии в воспитании человека, в пробуждении в нем лучших чувств (баллады «Людмила», «Светлана» и др.).   Романтизм - идейное и художественное направление в искусстве конца XVIII – первой половине XIX века.  В литературе ему свойственны показ исключительности героев, изображение сильных страстей, напряженность сюжета, одухотворенность природы,  идеализация национального прошлого.  К представителям  гражданского романтизма относились поэты- декабристы   К. Ф. Рылеев, В.К.  Кюхельбекер, А.И.  Одоевский. В русле романтизма закладывались и основы исторического романа (А. А. Бестужсв-Марлинский, М. Н. Загоскин). Ранние произведения А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова также были проникнуты романтизмом.

К середине 30-х  годов в русской литературе утвердился реализм (от позднелат. Realis – вещественный, действительный). А. С. Пушкин  (1799-1837) раньше других понял, что истинная народность заключается не в изображении сарафана, а в жизненной достоверности, в раскрытии взаимоотношений людей, личности и общества.  Он обратился к сокровищницам народного творчества и проникся глубоким пониманием души, психологии и характера русского человека.  О народности поэта писал еще Гоголь: «Пушкин есть явление чрезвычайное..., может быть, единственное явление русского духа». Вместе с тем значение творчества поэта для национального самосознания измеряется его общечеловеческим содержанием, «всемирной отзывчивостью» (Достоевский). Универсализм Пушкина проявился не только в литературе, он был самобытным мыслителем и вдумчивым историком («Руслан и Людмила», «Цыганы», «Борис Годунов»,  «Евгений Онегин»,  «История Пугачевского бунта»).  Исключительное значение  имело создание Пушкиным русского литературного языка: оно способствовало не только дальнейшему расцвету русской культуры, но и признанию ее во всем мире.  Демократизм Пушкина, жизненная содержательность,  правдивость его произведений и блеск его поэтического мастерства - все это делало творчество поэта гораздо более популярным, чем подавляющее большинство произведений  сентиментального или романтического стиля конца XYIII – начала XIX вв.

 
В Академии художеств, ставшей центром  искусств города, учились и преподавали  известные русские художники, скульпторы и архитекторы. Имена К. П. Брюллова, С. Ф. Щедрина, О. А. Кипренского, А. Г. Венецианова, В. А. Тропинина тесно связаны  с Петербургом того времени. 
В городе работала певческая капелла, которую возглавлял композитор Д. С. Бортнянский. В это время в Петербурге жил и работал М. И. Глинка. Был открыт Оперный театр, в котором впервые была поставлена опера Глинки «Жизнь за царя». Постоянно давались концерты в основанном в 1802 году и располагавшемся в доме Энгельгардта на Невском проспекте филармоническом обществе.  
Открылись для публики Эрмитаж и Румянцевский музей. В Петербурге впервые в России открылась в 1814 году библиотека для широкой публики. В 1830-1840 годах в библиотеке было уже около полумиллиона книг. Работали в библиотеке И. А. Крылов, А. Н. Оленин, К. Н. Батюшков, А. А. Дельвиг, Н. И. Гнедич. 
После принятия в 1828 году устава об открытии гимназий в Петербурге были открыты 4 гимназии, преподавание в которых было рассчитано на подготовку учащихся к поступлению в университеты. Открылось несколько новых высших учебных заведений, главным образом технических, несколько военных учебных заведений и, наконец, был открыт Царскосельский лицей. Для детей «из низших классов» были открыты начальные училища и приходские школы при церквах. 
В первой половине XIX века в Петербурге стали появляться первые научные общества. В эти же годы была открыта Пулковская обсерватория, обсерватория при Горном институте, Русское географическое общество.

Особое место  в культурной жизни России занимало балетное театральное искусство. Оно  развивалось в тесной связи и  под влиянием отечественной литературы. Уходили в прошлое балеты «чистейшего  классицизма». Им на смену приходили  сентиментальные мелодрамы и романтические постановки. Кроме балетных дивертисментов, сопровождавших оперы или имевших самостоятельный характер, в репертуаре появились балеты, сюжет которых был под- сказан отечественной литературой («Руслан и Людмила», «Бахчисарайский фонтан», «Кавказский пленник» А. С. Пушкина). В либретто балетов использовались мифология, сказки, события из реальной

истории разных стран. Своим успехом балет в  России обязан балетмейстеру, педагогу

и драматургу Ш. Дидло. Он создал основы русского классического балета, использовав национальные мотивы и традиции европейского танцевального искусства. Под его руководством на Петербургской сцене блистали А. С. Новицкая, А. И. Истомина, А. А. Лихутина и др.

Даже при таком  беглом обзоре видно, как интенсивна была культурная жизнь города, какие  большие изменения происходили  в нем, изменения, которые не могли  затормозить ни войны, ни стихийные бедствия, ни внутренние разделения. Город жил полной жизнью, и уже невозможно было представить, что всего чуть более 100 лет назад на этом месте ничего, кроме нескольких бедных деревушек не было. 

6. Проблема  «Москва – Петербург» и ее обсуждение в  публицистике и литературе.

Диалог столиц фактически уже начался, когда на месте будущего городка Санкт-Петербурга не было забито ни одной сваи. Новая  культура возникает как игра. В  Преображенском  шла игра всерьез: Гордон нешуточно учил ружейным приемам и взятию крепостей, артикулу и фортификации. Игрушечные бои завершались нешуточными увечьями солдат-мальчишек — сверстников молодого государя. На потребу морской пехоте сооружается ботик с игрушечными пушечками по бортам. Маскерады и фейерверки в Немецкой слободе также не были забыты.

С позиций византийского  благолепия (т. е. московской) открытое попрание традиций не прощалось даже в игровой форме. Когда царь подрос, а его занятия из сферы прекрасной бесполезности перешли в разряд насущного государственного деяния, всякая игра кончилась (если быть точным, игровое начало в петровской культуре никогда не исчезало без остатка: оно видоизменилось, перейдя в формы ассамблей, Всешутейшего Собора и т. п.). Мир развлечений, как и иные формы гражданского поведения, в эпоху Петра строился рационально. Неявка на ассамблею означала манкирование царским указом. Идеальное государство Платона, где все пляшут и поют под строжайшим водительством начальников, осуществлялось в России наяву и внедрялось в державный механизм законопослушания.

Петербург — осуществленная утопия. Это город-эксперимент, будущая модель всего государства. Он торопливо обрастает сначала внешними признаками мировой столицы, чтобы могла начаться решительная обработка человеческого материала: ритуализация общения на новый лад, тотальная регулярность во всех планах поведения — от лично- бытового (кофе, табак) до сословного (иерархия чинов в отдельной семье отражала общегосударственную «Табель о рангах»). Петр строил Европу внутреннюю (с чертами регулярного государства, что не во всем ему удавалось) и Европу внешнюю (экспорт европейской «наружности»).

К 1830-м  годам в Петербурге жили немцы, французы, шведы, англичане, финны, грузины, татары, персы, бухарцы, индусы.

Пестрота  петербургского населения объяснялась  тем, что в России Петербург был  представителем Европы, а в Европе -представителем огромной, раскинувшейся в трёх частях света и столь разноплеменной державы.

В результате Петр выстроил не мировой город, а макет  мировой столицы. Учрежденные им органы государственного управления также  на первых порах были полуимитацией, полуреальностью. Пройдет немало времени, пока московское «внутреннее» и петербургское «внешнее» войдут в состояние относительного равновесия. Реальностью стало одно: в России утвердилась новая столица с европейским режимом жизни, каковой предписывался и иным городам Империи. Когда однажды мастеровые, вывезенные из Москвы для мануфактурных работ, g`oekh вдруг на улице, они немедленно были наказаны «кошками». В Москве на таковой поступок никто бы не обратил внимания. Наказание последовало не за пение, а за нарушение имперской тишины.

Империю интересует не то, что ты есть, а то, кем ты кажешься. «Дурак, сего в беседе не говорят», — услышал лейтенант Мишуков от Петра в ответ на дерзкий отзыв о царевиче Алексее.

Первые памятники  столичного диалога обретают форму  молитвенной просьбы к ныне царствующему граду от первопрестольной.

Кн. М. М. Щербатова написал «Прошение Москвы о забвении ея», где один абстрактный принцип — древний патриотизм в его московской ориентации — вступает в диалог с другим абстрактным принципом — державным петербургоцентризмом. Автор знал об отношении Екатерины II к Москве. Императрица прямо писала: «Я вовсе не люблю Москвы, но не имею никакого предубеждения против Петербурга <…>. Москва — столица безделья, и ее чрезмерная величина всегда будет главной причиной этого <…>» . Ситуация обязывала не к спору личностей, а осторожному диалогу двух типов патриотизма. Москва для кн. М. М. Щербатова — это святое место, которое не должно быть пусто. Единственное, что он может — воззвать к исторической памяти, разбудить династические воспоминания, воспламенить подвижнической историей древнего города, очаровать и потрясти голосом скорби, плачем осиротевшего града.

Противопоставление  «органической» Москвы «механическому»  Петербургу образует в диалоге столиц самостоятельную линию: «Москва»/«Петербург»  оцениваются как «естественное»/«искусственное». Мы встретим в гаршинских «Петербургских письмах» (1882); образ города-растения в русской традиции восходит к мемуарам А. Григорьева; он пишет о Москве, «свободно, растительно расстилавшейся в течение qrnkerhi <…>» . О рукотворном Петербурге и нерукотворной Москве писал Н. Мельгунов: «Петебург — город сделанный, Москва — сделавшийся». Еще ранее поэт и сенатор М. Дмитриев рассуждал о том, что Петербург «создан сильною рукой», а город Москва «сложился сам собой» . Много лет спустя В. Вейдле процитирует медитацию о Москве и Петербурге балтийского немца Виктора Гена: «Петербург — искусственный город, возникший необычайно быстро, и когда российское государство распадется, он исчезнет с такой же быстротой»