Альтернатива "Кровавое воскресенье"

    Годы революционной  пропаганды не смогли бы сделать  столько для  подрыва авторитета существующей в России власти, сколько сделал расстрел  9  января. То, что произошло в этот день, разбило вдребезги традиционные  представления народа о царе как  о  защитнике  и  покровителе.  Возвращавшиеся  с  залитых кровью улиц столицы в отделы «Собрания» угрюмые люди топтали  портреты  царя и иконы, плевки в них. «Кровавое воскресенье» окончательно столкнуло  страну в революцию.

    Первые отчаянные,  хотя и разрозненные, вспышки  ярости рабочих произошли

уже во вторую половину дня 9 января и вылились в разгромы оружейных  лавок  и

попытки  строительства   баррикад.   Даже   Невский   оказался   перегорожен

стащенными отовсюду скамейками. 10 января остановились все  625  предприятий столицы. Но следующие несколько дней город был во власти  казачьей  расправы и  полицейского  произвола.  Казаки  бесчинствовали  на   улицах,   избивали прохожих без всякого повода. Шли обыски на частных  квартирах,  в  редакциях газет, помещениях общественных  организаций,  аресты  подозреваемых.  Искали доказательства  широкого  революционного  заговора.  Гапоновское  «Собрание»было закрыто.

    11 января был  учрежден  новый  пост  генерал-губернатора   Петербурга  с

чрезвычайными, по сути диктаторскими  полномочиями. Николай  II  назначил  на него Д.Ф. Трепова. В  начале  января  он  демонстративно  ушел  с  должности московского обер-полицмейстера, дерзко заявив, что не разделяет  либеральных взглядов министра внутренних дел.

    В действительности  никаких определенных  взглядов  у  Трепова  не  было

просто потому, что  в  политике  он  совершенно  не  разбирался.  Поэтому  в

дальнейшем, столкнувшись с  разгулявшимся  океаном  революции  и убедившись,что единственная хорошо ему  знакомая  команда  «руки  по  швам!»  здесь  не работает,  он  кидался  в  самые  противоположные  крайности   и   временами высказывал весьма левые предложения. Начал он, однако, с запрета  ресторанам сдавать залы под политические банкеты.

    Забастовка пошла  на убыль. Рабочие столицы некоторое  время пребывали  в состоянии подавленности и оцепенения. Но это состояние быстро  прошло,  чему вновь посодействовала  царская  власть.  19  января  Николай  II  по  совету Трепова принял наспех  организованную  бывшим  обер-полицмейстером  «рабочую делегацию». По заранее  составленным  спискам  полиция  и  жандармы  хватали наиболее «благонадежных» рабочих, указанных  предпринимателями,  обыскивали, переодевали и увозили в Царское Село. Этой  тщательно  отобранной  шутовской

«делегации» и зачитал  по бумажке российский император  свою  суровую  оценку случившегося:

    События 9 января  гулким эхом отозвались по  стране. Уже в  январе  в  66

городах России бастовало  свыше  440  тысяч  человек  —  больше,  чем  за  10

предшествующих лет  вместе.  В  основном  это  были  политические  стачки  в поддержку петербургских товарищей.  Русских  рабочих  поддержал  пролетариат Польши и Прибалтики. В  Таллинне  и  Риге  произошли  кровавые  столкновения забастовщиков с полицией.

Уроки поражения

Главным уроком 1905 года стало  то, что основной и ведущей силой  революции может стать только рабочий класс. Ни о «прогрессивной»  роли буржуазии, ни о «самостоятельной» роли крестьянства более не могло идти и речи. Однако мы видели, что пролетариат также оказался не в состоянии свергнуть самодержавие и утвердить свою безраздельную власть. Самая очевидная причина кроется, конечно, в его материальной слабости. У рабочих не было оружия, не было связи и транспорта, не было средств — буржуазия осознала преступность мятежа как раз тогда, когда пролетариат вышел на арену со своими собственными требованиями. Впрочем, всё это лишь следствие гораздо более серьезной проблемы. Даже вооруженный до зубов и по-военному организованный пролетариат мало что значит в сравнении с регулярной армией, если он не имеет с ее стороны хотя бы дружественного нейтралитета. А вот завоевать армию в 1905 году революция так и не смогла. Движение 1905-07 годов по природе было чисто стихийным. Ни одна из существовавших тогда партий не была готова представить угнетенным программу, в полной мере выражавшую их интересы. В том числе это относится и к РСДРП. Идеологи меньшевизма представили миру наихудший образец марксистской схоластики. Если революция буржуазная, говорили они… то и власть должна принадлежать буржуазии. По тому, что буржуазии достанется власть. Большевики, в отличие от них, придерживались идеи «гегемонии пролетариата» в революции. Однако под нею они понимали гегемонию рабочих на улицах и баррикадах, но никак не во власти. Революционная власть мыслилась Ленину в виде так называемой «демократической диктатуры пролетариата и крестьянства». Нетрудно понять, что эта формула, претендовавшая на равновеликое выражение интересов обоих угнетенных классов, по существу, не могла дать ничего ни одному ни другому, пока не привела бы их к непримиримому конфликту. Потому-то Ленин, с гениальной проницательностью осмысливший опыт 1905 года, с самого начала 1917-го отбросил старую формулу во имя новой — диктатуры пролетариата. По воспоминаниям советского дипломата А. А. Иоффе, Ленин полностью признал верность позиции Троцкого в годы первой русской революции: «Да, тогда он оказался прав». Итак, на деле обе фракции тогдашней социал-демократии предлагали рабочему таскать каштаны из огня для других классов. Не смогли они ничего предложить и крестьянству. Стихийное творчество крестьян настолько опередило теоретические выкладки, что аграрную программу пришлось корректировать уже по следам реальных сельских бунтов и «черных переделов». Не следует забывать, что до 1905 года РСДРП была еще небольшой, преимущественно интеллигентской, организацией. И буря 1905-07 не прошла для нее впустую. Революция впервые дала ее кадрам пройти испытание улицей, массовым движением. Большевики выдержали его с успехом, заработав поистине бесценный опыт. Партия сумела найти путь к рабочему классу и надолго связала свою судьбу с его судьбой. Однако полностью это сказалось только спустя 12 лет. «Генеральной репетицией» назвал Ленин первую революцию в России. Но это еще не все. 1917 год был не просто успешным повторением 1905-го. Он стал его развитием и преодолением. Герои рабочего класса с новыми силами, новым знанием и новым оружием вернулись на поле битвы, где еще не высохла их кровь — и победили.

Альтернатива «кровавого воскресения»

22 (по старому стилю – 9-го) января 1905 года начала свой отсчёт первая российская революция. У событий того рокового дня немало версий. Но одно ясно: массовый расстрел рабочих был спровоцирован не только революционерами, но и кем-то из власть имущих.

Тактические интересы тех и других на время  совпали. А в лице печально знаменитого  Гапона обе стороны даже организационно слились воедино.

Как нас учили ещё в советской  школе, революция «была подготовлена всем ходом исторического развития России». Конечно, были в революции 1905 года японские, американские и прочие иностранные деньги. Но революционная  агитация падала на восприимчивую почву.

Заметную  роль в радикализации настроений играли вести о неудачном ходе войны с Японией. 20 декабря 1904 (2 января 1905 по н.ст.) года пал Порт-Артур. А.В. Колчак говорил в январе 1920 года допрашивавшей его следственной комиссии эсеро-меньшевистского Полицентра: «Вспышку 1905-1906 гг. я приписываю исключительно  народному негодованию, оскорблённому  национальному чувству за проигранную  войну».

«9 января как бы вскрылся гнойник: оказалось, что не только интеллигенция, но и “простой народ” – по крайней  мере, в городах – в значительной своей части находился в рядах  противников существующего строя».

Забастовка, начавшаяся в последних числах декабря 1904 года на Путиловском заводе –  одном из крупнейших промышленных предприятий  Петербурга, распространилась на другие заводы и фабрики северной столицы. Стачка организационно опиралась на Петербургское общество фабричных  и заводских рабочих – легальный  профсоюз, созданный в начале 1904 года с одобрения властей.

Легальные профсоюзы были креативом полковника МВД С.В. Зубатова, занимавшего в 1902-1903 гг. должность начальника Особого отдела департамента полиции МВД. Ещё будучи начальником Московского охранного отделения, он предложил министру внутренних дел В.К. Плеве систему мероприятий по ограждению рабочего класса от революционной пропаганды. По Зубатову, следовало дать рабочим понять, что самодержавие заботится об интересах рабочего люда. Одновременно Зубатов предлагал предоставить рабочим право организовываться в союзы, но под бдительным контролем властей. Такие легальные профсоюзы должны были, по его мнению, стать школой политического воспитания рабочих в монархическом духе, что позволило бы рабочим быть менее восприимчивыми к революционной агитации.

В принципе идея Зубатова была одним из средств модернизации аппарата управления русского самодержавия, приспособления его к потребностям новейшей эпохи.

В теоретическом отношении его  план мог казаться умным и дальновидным. Но случилось то, что случилось. К 1905 году Зубатова уже не было в МВД  – его уволил Плеве, но и самого Плеве убили революционеры. Однако созданная ими организация продолжала жить.

Ещё при Плеве обнаружилось, что легальные  профсоюзы используются социалистами для открытой пропаганды. Убеждённые революционеры выигрывали в конкуренции  с неприспособленными к работе в  массах казёнными агитаторами из департамента полиции. Но ещё более  негативные для власти последствия  имело то, о чём писал в своих  воспоминаниях деятель весьма консервативных взглядов В.И. Гурко, бывший в 1906 году товарищем (заместителем) министра внутренних дел  П.А. Столыпина:

«Охранная полиция… коль скоро она проникла в числе купленных ею революционеров в подпольные организации,… превратила своих членов в провокаторов. Агентам  полиции – членам этих организаций  – нужно было побуждать революционеров к активным выступлениям, дабы иметь  материал для своих донесений  и тем оправдать получаемые ими  за их “работу” денежные средства. Охранной полиции, со своей стороны, было весьма на руку искусственно вызывать террористические замыслы, так как это давало возможность  вылавливать из революционной среды, так сказать с поличным, наиболее решительных её деятелей».

Судьба  зубатовской организации показывает: в начале ХХ века едва ли не любой  замысел, направленный на укрепление самодержавия, при своём осуществлении начинал  работать против него. Это с особенной  силой проявилось во время реформ П.А. Столыпина, начавшихся сразу после  революции 1905 года. Перед Россией  стояла альтернатива: проводить реформы  для предотвращения революции или, ничего не меняя, ждать неизбежной новой  революции? Но в том и дело, что  реформы в том виде, как они  были задуманы Столыпиным, не могли  привести ни к чему иному, кроме как  к революции! Они и были революцией сами по себе. Пролетаризация крестьянства, к которой вело упразднение общины, грозила ещё большими потрясениями для государства, чем аграрные беспорядки 1905 года.

                         Итоги «кровавого воскресения».

События 9 (22) января 1905 года, больше известные  как Кровавое воскресенье — один из ключевых моментов в истории России, послуживший толчком к Революции 1905 года.

Во  время русско-японской войны 1904 - 1905 годов в стране активизировалась политическая жизнь. Проигрываемая  война и возрастающая агитация революционных  партий резко усилили антиправительственные  настроения. 28 декабря 1904 (10 января 1905) состоялось заседание «Собрания  русских фабрично-заводских рабочих», своего рода профсоюза и культурно-просветительного кружка, возглавляемым священником Георгием Гапоном. Было решено начать выступление. Поводом для начала выступления стало увольнение четырёх рабочих Путиловского завода, где было много членов организации. (16) января 1905 января забастовал Путиловский завод. (17) января 1905 к ним присоединились рабочие франко-русского судостроительного завода и Семянниковского завода. Возникла идея о подаче царю петиции о народных нуждах, быстро получает всеобщую популярность. Подача этой петиции царю будет организована как массовое шествие к Зимнему дворцу, которое возглавит священник Гапон.(18) января 1905 бастовало уже несколько десятков тысяч рабочих на многих заводах. Министр финансов Коковцев представил доклад Николаю II, в котором указал на экономическую неосуществимость требований рабочих.(19) января 1905 января представителями гапоновского общества и представителями от социалистических партий был выработан текст петиции к царю. Петиция при общем смиренно-верноподданническом тоне обращения к царю содержала радикальные для того времени экономические и политические требования: отмену косвенных налогов (на которых основывалась вся налоговая система) и замену их прямым прогрессивным подоходным налогом, отмену выкупных платежей, дешевый кредит и постепенную передачу земли народу (что на деле означало ликвидацию поместного землевладения), разрешения деятельности профсоюзов, введения восьмичасового рабочего дня. Политические требования включали в себя: немедленное освобождение и возвращение всех совершивших преступления и находившихся в заключении революционеров, немедленное объявление свободы и неприкосновенности личности, свободы слова, печати, свободы собраний, свободы совести, равенства перед законом всех без исключения. Выдвигалось требование создания органа народного представительства — парламента. (20) января 1905 января в последний раз вышли газеты, с этого дня забастовка распространилась и на типографии.

Из  дневника Николая II и исторических документов видно, что принятие таких  требований к рассмотрению, ни даже просто встреча с делегацией рабочих  в планы царя либо его кабинета министров не входила. Все предварительные  приготовления сводились только к недопущению рабочих колонн к Зимнему дворцу. Николай не планировал приезд в столицу, 9 января оставался  в Царском Селе.

(21) января 1905 Петербургский комитет  РСДРП выпустил прокламации "Ко  всем петербуржским рабочим"  с призывом к свержению самодержавия  и "К солдатам" с призывом  не стрелять в народ. На ночном  заседании Петербургского комитета  РСДРП было принято решение  принять участие шествии к  Зимнему дворцу.

Николай потребовал навести порядок, город  был наводнен солдатами. Пытаясь  предотвратить катастрофу, делегация  интеллигенции вечером 8 января сделала  попытку встретиться с царем. Николай II от встречи уклонился. Ничего не дало и обращение к Сергею Витте. Вечером 8 января к Министру внутренних дел Святополку-Мирскому явилась  возглавляемая Максимом Горьким  депутация из десяти человек (А. В. Пешехонов, Н. Ф. Анненский, И. В. Гессен, В. А. Мякотин, В. И. Семевский, член 1-й Государственной  Думы Е. И. Кедрин и Н. И. Кареев) с  требованием отмены некоторых предпринимаемых  военных мер. Святополк-Мирский отказался  принять эту депутацию. Через  три дня, 11 января 9 из 10 депутатов  были арестованы. В ночь на 9 января Петербургский комитет РСДРП  принял решение участвовать в  шествии вместе с рабочими.Тем  же вечером 8 января Градоначальник Санкт-Петербурга выпустил объявления, что демонстрации запрещены и участвовать в  них опасно. Утром (22) января 1905 собравшиеся в рабочих районах Петербурга — за Нарвской и Невской заставами, на Выборгской и Петербургской стороне, на Васильевском острове в Колпине в многолюдные колонны начали свое движение к центру города. Их общая численность достигала 200 тысяч человек . С портретом Царя перед собой шли рабочие массы Петербурга к Царю. Во главе одного из многочисленных потоков шел священник Гапон. Он поднял крест перед собой - словно вел этих людей в землю обетованную. За ним следовала верующая паства. Колонны демонстрантов были встречены кордонами солдат и полиции в нескольких точках города. Солдаты, получившие приказ рассеять толпу, произвели несколько холостых залпов, равно как и боевых поверх голов демонстрантов, однако, коль скоро желаемого эффекта эта стрельба не произвела, было дано несколько боевых залпов по толпе, в том числе по уже бегущим. В результате этого началась паника, что еще увеличило количество погибших и пострадавших. Столкновения произошли у Нарвской заставы, на Шлиссельбургском тракте, Васильевском острове и Выборгской стороне. Солдаты расстреливали даже детей, которые сидели на деревьях. На Васильевском острове группа рабочих под руководством большевика Л.Д. Давыдова захватила оружейную мастерскую Шаффа, но была изгнана оттуда полицией.