Искусство Белоруссии в конце XVIII первой половине XIX вв

    Мы  не знаем, где получил профессиональное образование Лейбович. Во всяком случае, как это можно заключить из гравюр, Лейбович    владел

техникой  гравюры. Его резец передавал индивидуальные черты моделей, выполненных в технике живописи и рисунка. Он улавливал характер и индивидуальные черты портретируемых.

Вместе  с Лейбовичем над созданием портретов для альбома работал художник Доминик Хесский. Однако какие портреты принадлежат его кисти — у нас нет сведений.

    Некоторые гравюры альбома носят ремесленнический характер. В них мы часто встречаем механическое повторение однажды найденного способа изображения лица, подбородка, шеи. В особенности этот штамп мы улавливаем в изображении очерченных сплошной толстой линией глаз, бровей, носа, рта и щек. Граверный портрет во многих случаях лишается глубины психологической характеристики, тонкости   в трактовке черт лица.

В этом же альбоме встречаются слабые, небрежно выполненные портреты. Слабыми по рисунку являются портреты Бригиты-Петронилы (№ 125), Христофора Радзивилла (№ 126), Иоанны-Катерины (№ 135). В них дана неправильная трактовка черт лица, неверно передано анатомическое строение головы, торса. Нам не хотелось бы эти недостатки объяснять несерьезностью отношения к гравюре или большой занятостью Гершко Лейбовича или Доминика Хесского. Надо думать, что в создании этих портретов принимали участие ученики-подмастерья, получившие, по всей вероятности, подготовку у Лейбовича. В их почерке мы находим много черт и приемов, свойственных его граверному мастерству.

Альбом  «Изображения княжеской семьи Радзивиллов  по оригиналам» занимает видное место  в белорусской графике. Он свидетельствует  о распространении в белорусском искусстве XVIII в. светской темы, об ослаблении позиций религиозного искусства. Альбом является важным звеном в развитии портретного искусства Белоруссии.

    Успешно развивалось портретное искусство  и в стенах Полоцкой академии. Здесь  было создано несколько портретов политических и религиозных деятелей.

    Полоцкая  академия сыграла заметную роль в подготовке художников. Известно, например, что в ней получали общее и художественное образование белорусские художники В. Ванькович, Р. Слизень.

    Вопрос  о том, насколько широко в XVIII в. была распространена в Белоруссии станковая графика, до настоящего времени остается открытым. Письменные источники указывают, что в этот период создавались рисунки городов и архитектурных сооружений, портреты и рисунки на религиозные темы и многие другие. В настоящее время мы располагаем лишь небольшим числом станковых произведений графики. Наибольший интерес среди них представляет гравированный портрет Георгия Конисского (1717—1795). Интересны также акварельные рисунки города Слуцка, рисунок дома князя Голицына в Пропойске (ныне Славгород). Обе акварели экспонируются в настоящее время в   Историческом   музее   в Москве.

    В некоторых городах Белоруссии получила распространение станковая гравюра  на религиозные темы. Одни из таких гравюр изображают мучение Христа, другие — грехопадение Адама и Евы и третьи—Георгия Победоносца. По композиции все они примыкают к иконам. Несколько в стороне стоят антиминсы, применявшиеся во время богослужения. Некоторые из антиминсов являются высокохудожественными   произведениями   искусства. Выполнены они на холсте техникой набойки и дают возможность в какой-то мере ознакомиться с техникой набойки тканей, распространенной в Белоруссии в XVIII—XIX вв.

СКУЛЬПТУРА

    В белорусской скульптуре XVIII в., как и в скульптуре предыдущего периода, наблюдались два направления. Одно из них представляло собой народную скульптуру, связанную главным образом с предметами крестьянского быта. Создавалась она преимущественно крестьянами и имела чисто утилитарное значение. Это прежде всего черпаки, ковшики и другие предметы быта, напоминающие фигуры животных, птиц, зверей или же мифологических существ. Памятники этой скульптуры до нас не дошли. О них мы знаем по устным преданиям старожилов.

    Полнее  сохранилась скульптура, создаваемая в свое время для храмов и дворцов магнатов. Делалась она, как правило, также из дерева. Что касается скульптуры из камня, керамики, гипса, кости и других материалов, то она встречалась значительно реже и не имела столь широкого распространения, как резная по дереву. Объясняется это прежде всего широким использованием в быту белорусского народа дерева и высокой техникой   обработки  деревянных   изделий.

    Скульптура  храмов носила религиозный характер. Обычно изображались Христос, богоматерь и другие святые православного и католического вероисповедания. Главной темой скульптуры дворцов была античная мифология и история. Часто встречались скульптуры античных божеств: Венеры, Афродиты, Аполлона,  Марса,  героев   «Илиады» и  «Одиссеи»  и другие.

    Скульптура  XVIII в., так же как и XVII в., включает в себя станковую и орнаментально-декоративную. Последняя непосредственно вплеталась в декоративное оформление храмов и дворцов и составляла единое целое с архитектурой и живописью. Так создавались в храмах главные и боковые алтари, иконостасы и приделы в честь различных святых. Для оформления парадных комнат и залов дворцов также использовались различные виды скульптуры, которая в этих ансамблях выступала как связующее звено, объединяющее различные виды и жанры искусства.

    Декоративное  искусство в XVIII в. достигло своего наивысшего расцвета. Известно, что магнаты Белоруссии были богатейшими людьми в Европе. Им принадлежали сотни тысяч десятин земельных угодий. В их фольварках и имениях работали десятки тысяч крепостных. Магнаты имели по нескольку дворцов в городах и сельской местности. На их строительство и украшение тратились баснословные средства. Роскошные пиры, богатая одежда, пышное оформление залов и гостиных было сокровенной мечтой, гордостью магната. Сделать лучше, чем у соседа, поразить гостей роскошью и затейливой выдумкой было постоянным стремлением магнатских фамилий. Это в какой-то мере оказывало влияние на стиль белорусской декоративной скульптуры. Она украшала стены больших залов и интимных комнат, окна и двери, потолки и стены, карнизы и бордюры. Здесь же размещалась на постаменте станковая скульптура, фамильные портреты магнатов, портреты знаменитых лиц и скульптурные изображения богов и героев античности.

    В нашем распоряжении имеется несколько резных декоративных скульптур из Слонимского краеведческого музея. Среди них выделяется ваза, очевидно, завершавшая в свое время колонну. Пышные формы вазы украшены волютами. Увенчанная пальметтами и бутонами цветов, ваза дает хорошее представление о характере декоративного искусства дворцов. Интересен также мотив лебедя, грациозно изогнувшего шею и поднявшего крылья, резвого амура с луком и стрелой в руке, цветов и побегов растений.

    Барокко в белорусском искусстве зародилось в XVII в. Черты барокко в произведениях искусства этого времени не всегда были уловимы, они как бы растворялись в традиционных приемах и стилистических особенностях белорусского искусства, развивающегося на древнерусской основе. В произведениях белорусского барокко конца XVII—XVIII вв. смелее решаются вопросы композиции, они более динамичны, их авторы больше уделяют внимания отображению бурных душевных переживаний изображаемых персонажей.

    Интересны в этой связи фигуры ангелов из церкви в Быховском уезде, хранящиеся в настоящее время в Государственном художественном музее БССР. Все они являлись в свое время фрагментом алтарной перегородки и, по-видимому, были размещены в ее верхних частях. Распластанные по горизонталям фигуры с большим мастерством передают состояние полета, что с особой полнотой проявляется в изображении рук и ног и в свободно развевающихся складках одежды. Движения ангелов неторопливы, они полны спокойствия и внутренне уравновешены, что отличает рассматриваемые скульптуры от произведений искусства польского барокко.

С большим  мастерством передает автор пластику одежды. Он смело сопоставляет плоскости  с взвихренными от движения частями  одежды. В совершенстве владея резцом, он вносит в лицо ангела черты, подмеченные у реальных людей, их одеяние имеет сходство с одеждой белорусских горожан того времени.

    В храмах Белоруссии часто встречались аллегорические скульптуры. Так, в церкви Петра и Павла в Витебске в свое время хранились аллегорические скульптурные изображения Веры, Терпения, Справедливости и др.

    В конце XIX в. они были перенесены в музей, который назывался Витебским церковно-археологическим древнехранилищем. Все фигуры были созданы по одному замыслу, имели одинаковый размер, были раскрашены и образовывали композиционно единую группу. Вполне возможно, что все они были выполнены одним мастером. Об этом говорит прежде всего их стиль и манера изображения. Все они изваяны под влиянием барокко. Вместе с тем в них ощущается определенная связь с белорусской скульптурой предшествующего столетия. Необходимо отметить стремление автора трактовать их симметрично, избегать сложных ракурсов. По композиции и по характеру они близки к росписям церкви Троицы Маркова монастыря. Из других скульптур церкви Петра и Павла обращает на себя внимание скульптура Кирилла, первого славянского просветителя. В выражении лица и во всей фигуре ощущается величие и твердость характера. Скульптура эта перекликается с изображениями святых Богоявленского собора в Могилеве.

    Белорусское искусство в XVIII в. переживало своеобразный перелом. В связи с усилением национально-религиозного гнета, насильственного распространения среди белорусского народа унии и католицизма некоторые белорусские художники постепенно отходят от традиционных форм, сюжетов и стиля древнебелорусского искусства и подвергаются при этом воздействию западноевропейского искусства.

Следует отметить, что связи белорусского искусства с западноевропейским носили противоречивый характер. С одной стороны, белорусские художники приобщались к передовому искусству итальянского, польского и   немецкого    барокко,   французского классицизма, что, безусловно, обогащало белорусское искусство, содействовало его прогрессу. Наряду с этим белорусские художники усваивали элементы искусства католицизма, созданного представителями миссионерских орденов. Наряду с видными французскими,  итальянскими,  немецкими и польскими художниками при дворах магнатов, в монастырях работало много слабо подготовленных художников, наводнявших собрания магнатских дворцов, церкви и костелы низкопробными и сомнительной художественной ценности произведениями.

Декоративно-прикладное искусство 

    Воссоединение Беларуси с Россией содействовало  быстрому развитию мануфактурного производства. Особенно расширение она получила в Могилёвской губернии, где земли были подарены Катериной II русским помещикам и местной знати, которая приняла подданство России. Учитываю

щи общее состояние экономики и торговли России, новые хозяева начали активно создавать крепостные мануфактуры, фабрики и заводы. В конце XVIII в. возникли стеклянные мануфактуры и заводы в Рогачеве, Усвятах, Батаеве, Чечерске, Белице, парусиновые и ткацкие - в Шклове и других местах.

    В конце XVIII в. возникли чугуноплавильные и железообрабатывающие заводы. Первым из них был основан графом Иаахимом Храптовичем в 1794 г. железообрабатывающий завод в Вишнево Ошмянском уезде. Он работал на местной болотной руде и имел более сотни рабочих, из них восемь вольнонаёмных, оставшиеся - крепостные.

    Чугунные  архитектурные детали, которые применялись для отделки фасадов, кроме эстетичной функции имели прямое утилитарное предназначение. К таким литым чугунным изделиям в первую очередь относятся балконные решетки. В России чугунные решетки для балконов начали изготовлять с середины XVIII в., в конце XIX в. интерес к ним пропал. То же наблюдалось и в Белоруссии. В XVIII в., когда расширяется мурованное строительство, и детали с литого чугуна находят широкое применение. Балконы на строениях в белорусских городах отличаются великим  разнообразием форм и рисунков решеток, отображают высокий художественный вкус и творческую индивидуальность белорусских художников, и выдающееся мастерство литейщиков.

    К эпохе становления классицизма в Белоруссии относится здание по улице Суворова в Витебске, которое имеет угловой балкон. Это достаточно массивная конструкция подчеркивается снизу двумя литыми кронштейнами. Верхняя часть балкона имеет ажурный кованый подзор. Решетка складывается из пяти звеньев, прикрепленных к массивным стойкам вроде колонн римского ордера.  
 

    Обычно  чугунные балконы поддерживались литыми кронштейнами. В большинстве случаев это массивные весомые изделия, которые складываются с переплетенных элементов декорирования растительного характеру: цветов, листвы, завитков и т. д. Очень редкие случаи гармоничного сочетания литых кронштейнов с литыми решетками, что впору характерно для кованых изделий. По-видимому, это объясняется тем, что кронштейны отливали не только для поддержания литых или кованых решеток, но и для крепления разных навесов, решеток парковых заборов.