Разложение феодализма и первоначальное накопление капитала

 Во Франции меркантилистская  политика проводилась с особенной  настойчивостью во второй половине XVII в. министром Людовика XIV — Кольбером (по его имени эта политика получила название кольберизма). Стремясь к расширению французского экспорта, Кольбер насаждал мануфактуры, содействовал развитию судоходства, добивался новых рынков. Одновременно Кольбер запрещал вывоз зерна, считая низкие цены на хлеб необходимым условием развития промышленности и торговли. Феодальные формы эксплуатации во Франции не были ликвидированы, крестьяне разорялись тяжелыми налогами. Политика Кольбера привела к некоторому росту капиталистического производства во Франции, но главная отрасль французского народного хозяйства — сельское хозяйство находилось в состоянии глубокого упадка.

Особенности французского меркантилизма  очень ярко отражены во взглядах наиболее видного теоретика меркантилизма  во Франции — Монкретьена. Монкретьен первым ввел в экономическую литературу термин «политическая экономия».

Основные принципы меркантилистской политики

 Обосновывая конкретные меры  экономической политики, меркантилисты  руководствовались некоторыми общими  принципами. Основой основ всей  системы взглядов меркантилистов  было представление, что единственным  подлинным богатством страны  являются деньги. В соответствии  с этим все меркантилисты выступали  в защиту максимального накопления  денег.

Ранним меркантилистам казалось, что  эта цель наилучшим образом достигается  путем вмешательства государства  в движение золота и серебра между  странами. Развитый меркантилизм считал, что движение благородных металлов определяется состоянием торгового  баланса.

Сторонники «системы денежного  баланса» считали необходимым вести  борьбу за максимальное сокращение импорта, чтобы удержать благодаря этому  деньги в стране. Стаффорд требовал: «Мы должны постоянно следить  за тем, чтобы не покупать у чужеземцев больше, чем мы продаем им; так  как в противном случае мы бы сами себя разорили, а их обогащали». Он был  чрезвычайно обеспокоен тем, что  в Англии значительно расширилась  торговля иностранными товарами: «Сколь мы близоруки, что видим и терпим постоянное расточительство нашего добра и богатства подобным образом». При этом Стаффорд вынужден был констатировать, что законы, запрещающие вывоз, золота и серебра, постоянно обходятся.

Аналогичную позицию защищал в начале XVII в. Миссельден, доказывавший, что недостаток золота в Англии объясняется излишествами в потреблении иностранных товаров. Перечислив ряд товаров, ввозившихся в Англию; Миссельден заявлял: «все это не является для нас абсолютной потребностью, и тем не менее эти вещи мы покупаем за чистое золото». Современник Миссельдена Мелайнс настаивал на применении самых решительных мер для того, чтобы воспрепятствовать вывозу золота и серебра.

Развернутую критику денежного  баланса дал Мен — наиболее яркий теоретик политики торгового  баланса. Он доказывал, что попытки  удержать в стране возможно больше золота и серебра при помощи мер  административного характера стесняют свободу купца в распоряжении своими деньгами и приносят только вред. С точки зрения Мена, единственно  верное средство, увеличения количества денег в стране — это благоприятный  торговый баланс.

Очень характерно, что одну из глав своей книги Мен посвятил критике  статута «Об истрачении» иностранцами. Мен полагал что статут об истрачении и подобные ему меры, рассчитанные на задержание в стране благородных металлов, не достигают цели. Внешняя торговля не может нормально развиваться, если препятствовать вывозу денег из страны.

Мен доказывал, что торговый баланс с отдельными странами неизбежно  складывается по-разному. Некоторые  страны больше покупают в Англии, чем  продают ей, другие, наоборот, больше вывозят в Англию, чем ввозят из нее. Только при условии, что торговля не будет подвергаться стеснениям, она получит наибольшее развитие, а тем самым будет достигнута основная цель— увеличение запасов золота и серебра. Мен указывал: «Деньги, которые привозятся в страну по балансу нашей внешней торговли,— это единственные деньги, которые у нас остаются и которыми мы обогащаемся».

В самой постановке проблемы отчетливо  проступал характерный для развитого  меркантилизма взгляд на источник богатства. Раз богатство увеличивается  в результате внешней торговли, нужно  приветствовать все меры, которые  ведут к росту торговли, в том  числе и вывоз денег. Как частные  лица, так и государство не могут  разбогатеть, если они будут препятствовать обороту денег; чтобы приобрести больше денег, надо постоянно превращать деньги в товар.

Англия, доказывал Мен, не имеет  своих рудников, поэтому внешняя  торговля является единственным источником увеличения запасов благородных  металлов. Для этого необходимо «постоянно соблюдать следующее правило: продавать  иностранцам ежегодно на большую  сумму, чем мы покупаем у них». Если вывоз из страны составит 2 млн. 200 тыс. ф., а ввоз 2 млн. ф., то разница в 200 тыс. ф. необходимо поступит в страну в виде денег, которые перейдут в  «сокровища королевства». Мен, таким  образом, решал задачу привлечения  в страну максимального количества денег совершенно иначе, чем сторонники политики денежного баланса. Для него ясно, что ввоз и вывоз денег находится в зависимости от состояния внешней торговли. Если вывоз превышает ввоз, т. е. если страна имеет активный торговый баланс, разница должна быть покрыта деньгами. Поэтому самое важное, с точки зрения Мена, это добиться возможно большего положительного сальдо в соотношении между вывозом и ввозом. В то время как ранние меркантилисты хотели во что бы то ни стало держать на низком уровне ввоз товаров из-за границы, Мен считал целесообразным увеличение ввоза при условии, что на этой основе будет достигнуто еще большее увеличение вывоза.

Мен горячо защищал транзитную торговлю, которой в широких масштабах  занималась Ост-Индская компания. Отстаивая  тезис о целесообразности вывоза денег для развития транзитной торговли, Мен сравнивал такой вывоз  с действиями фермера. Видя, как он бросает зерна в землю, его  можно признать сумасшедшим, но правильно  судить о его деятельности можно  только после жатвы, когда скажется результат его действий.

Исходя из идеи о необходимости  иметь активный торговый баланс Мен, конечно, был против расширения импорта для внутреннего потребления. Но он понимал, что чрезмерно жесткая политика ограничения импорта не может не сказаться и на возможностях экспорта. Если потребление иностранных товаров было бы незначительным или совсем прекратилось, то как бы мы вывозили свои собственные товары, спрашивает Мен. «Что стало бы с нашими судами, моряками, военными припасами, нашими бедными ремесленниками и многими другими? Могли ли бы мы надеяться, что другие страны платили бы нам только деньгами за все наши товары, не покупая или. не обменивая их на свои товары? Это было бы напрасной надеждой». Мен, следовательно, совершенно ясно понимал, что внешняя торговля не может носить односторонний характер; нельзя рассчитывать на развитие вывоза, требуя от других стран оплаты только наличными деньгами и отказываясь от покупки товаров, которыми эти страны располагают.

Выдвигая в качестве важнейшей  задачу расширения экспорта, меркантилисты, естественно, должны были искать ответа на вопрос, как обеспечить необходимые  для этого товарные ресурсы. В  решении этой проблемы меркантилисты  были единодушны — важнейшим средством  расширения экспорта, с их точки  зрения, является развитие промышленности.

Стаффорд доказывал, что поощрять надо прежде всего те виды деятельности, «которые приносят стране наибольшую выгоду и больше всего денег». Доказывая, что развитие промышленности необходимо прежде всего для того, чтобы привлечь в страну деньги, Стаффорд одновременно подчеркивал, что рост промышленного производства дает работу большому числу лиц. Именно поэтому он отвергал предложение ориентироваться на развитие сельского хозяйства, хотя вывоз таких продуктов, как шерсть и может обеспечить приток денег. Этого нельзя делать, так как в стране осталось бы лишь небольшое количество пастухов Надо вывозить не шерсть, а сукно, развивать его производство «которое представляет занятие многим тысячам и обогащает, где им занимаются, всю страну». Мен тоже подчеркивал необходимость развития промышленности. Вывоз готовых изделий, доказывал он, приносит больше выгоды, чем вывоз сырья. Ради развития промышленности, полагал Стаффорд, потребитель должен идти на жертвы. Предлагая запретить ввоз мануфактурных изделий и предметов роскоши, он доказывал, что выгоднее платить соотечественникам больше, чем иностранцам меньше.

Фортрей, автор работы «Выгода и благосостояние Англии», в тех же целях поощрения развития промышленности требовал обложения иностранных товаров высокими пошлинами. Результатом этого, доказывал он,, явится такое их вздорожание, что расширится сбыт товаров отечественного производства. Таким образом, повышение цен товаров рекомендуется как средство поощрения промышленного производства. О том, что повышение цен наносит ущерб народным массам, меркантилисты не беспокоились. Еще более ярко антинародная сущность меркантилизма выступала в отношении к проблеме роскоши. Фортрей говорил, что роскошь богатых полезна для народа.

Утверждая, что пороки порождаются  изобилием, что только лишения и  нужда делают народ разумным и  трудолюбивым, Мен в то же время  оправдывал роскошь господствующих классов. Он заявлял, что пышность зданий и одежды у дворян и других богатых  людей приносит пользу народу, увеличивая спрос на изделия промышленности. С точки зрения Мена, бедность одних  так же необходима, как богатство  других. Проповедуя трудящимся необходимость примирения с нуждой, Мен в то же время стремился убедить их в том, что их скудные доходы зависят от роскоши господствующих классов.

Вопросы денежного обращения меркантилисты  рассматривали под углом зрения интересов торговли. Изобилие денег  в стране они считали решающей, предпосылкой развития внутренней торговли.

Стаффорд, много занимаясь в  своем сочинении вопросом о причине  дороговизны, объяснял общее повышение  цен выпуском в обращение неполноценной  монеты. Эта политика, приносившая  выгоды правительству, дезорганизовала  денежное обращение, и Стаффорд ее решительно осуждал. Но при этом он совершенно обходил главную причину роста  цен — резкое уменьшение стоимости  денежного материала. Практику порчи  монеты подвергал критике также  Мен. Он доказывал, что попытки увеличить  богатство страны путем изменения  содержания металла в монете —  бессмысленны. Деньги являются мерой  не только внутри страны, но и мерой  торговых отношений с иностранцами. Во избежание замешательства во внешней  торговле эту меру следует сохранять  неизменной.

Общая характеристика экономических  взглядов И. Т. Посошкова

 Иван Тихонович Посошков -- современник Петра I (1652— 1726 гг.) Вышел он из среды ремесленников подмосковного села Покровского. Дед и отец его были серебряных дел мастерами. Сам он тоже занимался ремеслом и был разносторонним мастером. В официальных бумагах он именовал себя купцом. Посошков не получил систематического образования и был самоучкой. Он написал много работ: «Письмо о денежном деле» «О ратном поведении», «Зерцало очевидное», «Завещание отеческое к сыну своему», «Книга о скудости и богатстве». Крупнейшей из них является «Книга о скудости и богатстве» (1724 г.). В 1725 г., уже после смерти Петра I, Посошков был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. В крепости он находился около полугода и здесь же умер в 1726 г. Причина его ареста неизвестна.

Посошков был крупнейшим русским  экономистом начала XVIII в. Для экономических взглядов Посошкова характерна оригинальность и самостоятельность мысли. У него нет свойственного представителям «классического» меркантилизма Западной Европы отождествления богатства с деньгами. Он различает два вида богатства: вещественное и невещественное. Под вещественным богатством он разумеет вещественные материальные блага и деньги, а под невещественным — «правду», т. е. хорошее управление страной, хорошие законы и правильный суд. Посошков различал также богатство государства (доходы казны) и богатство народа (народное хозяйство). Предпочтение он отдавал богатству народа, заявляя, что «...в коем царстве люди богаты, то и царство то богато, а в коем царстве будут люди убоги, то и царству тому не можно слыть богатому».

Источником вещественного богатства  Посошков считал труд, занятый как  в промышленности, так и в сельском хозяйстве. Хотя об этом он прямо и  не говорит, но этот вывод вытекает из его рассуждений, в которых  он заявляет, что никто не имеет  права жить без работы и даром  есть хлеб. Всякий человек должен трудом производить нужное для своего существования  и давать, кроме того, «прибыток».

Посошков устанавливал связь между  ростом вещественного богатства  и уровнем производительности труда. В качестве обязательного принципа он выставлял требование не только трудиться всем, но и трудиться  с «избытком» — с излишком против того, что нужно для существования  работающего, т. е. каждый должен производить  еще и прибавочный продукт.

Свободный труд, по мнению Посошкова, является более производительным, чем подневольный труд на помещика. Прибыль Посошков рассматривал как разницу между установленной ценой и издержками производства, а величину прибыли, в отличие от меркантилистов, он ставит в зависимость не от неэквивалентного обмена, а от уровня заработной платы, считая, что чем выше заработная плата, тем ниже прибыль, и наоборот.

Посошков явился выразителем интересов  зарождающегося в России класса купечества. Это определило прогрессивность  в целом его социально-экономических  взглядов, поскольку купечество в  тот период было носителем передовых  капиталистических форм хозяйства. Поскольку же русская буржуазия  была еще слаба, только зарождалась  в недрах феодализма, постольку в  мировоззрении Посошкова мирно уживались прогрессивные взгляды с отсталыми.

Эта отсталость сказалась в религиозности  Посошкова, в его проповеди смирения, покорности. Посошков почитал дворянство высшим сословием и вообще не подвергал сомнению разумность абсолютистских порядков в России. Конкретные же его предложения объективно были направлены против дворянства и их привилегий, подрывали основу феодальных отношений. В этом заключалась противоречивость социально-экономических взглядов Посошкова.