Развитие фашизма и антифашистское движение

В течение 1923 г. сложился блок НСДАП с двумя  крупными военными националистическими  организациями — «Оберланд» и  «Рейхсфлаге» («Имперский флаг»). Нацисты  возглавили объединенный Немецкий боевой союз (Deutscher Kampfbund), ставивший своей задачей ликвидацию Веймарской республики и отказ от Версальского договора. Это способствовало расширению политического влияния НСДАП.

В канун 1 Мая 1923 г. Гитлер потребовал от баварского правительства запретить рабочую демонстрацию, а если рабочие все же организуют маевку, поручить нацистам ее разгон. Под этим предлогом руководство НСДАП обратилось к командующему частями рейхсвера в Баварии генералу Лоссову с просьбой выдать штурмовикам огнестрельное оружие; когда тот отказался удовлетворить просьбу, нацисты при помощи капитана Рема обманным путем вывезли несколько грузовиков с винтовками из армейских складов. Лоссов, однако, приказал вернуть оружие, и нацисты были вынуждены подчиниться. Оружие необходимо было им не только против рабочей маевки; Гитлер и его приспешники преследовали более широкие планы: они готовились к государственному перевороту, но в тот момент условия еще не благоприятствовали им. Рабочая маевка, несмотря на противодействие реакции, прошла с большим успехом.

Авантюризм  и агрессивность фашистской партии и террор, проводимый ею, встревожили  общественное мнение страны. Большое  внимание растущей опасности фашизма  уделяла Коммунистическая партия Германии. Расширяя политико-разъяснительную  кампанию, партия в то же время возлагала особые задачи на пролетарские сотни, которые должны были давать отпор фашистским бандам, нападавшим на рабочие организации. Повсюду, особенно в Руре, возникло много антифашистских комитетов, охвативших коммунистов, социал-демократов и беспартийных рабочих.

По призыву  компартии трудящиеся готовились к  отпору реакции в день борьбы против фашизма — 29 июля. «Фашизм означает голод и нищету для трудящихся! Фашизм — это белый террор! Фашизм — это народное бедствие, война. Рабочие! Организуем 29 июля отпор фашизму»,— писала в те дни одна из газет коммунистической партии. Накануне Антифашистского дня коммунисты обратились к СДПГ с предложением о единых действиях. Но это предложение было отклонено, как и предыдущие. Правые социал-демократы уговаривали рабочих, что против фашизма нужно бороться «оружием идейного воздействия». Коммунисты отвечали на это, что самые лучшие речи бессильны против пулеметов и ручных гранат фашистских громил. Господствующие круги превратили Баварию в крепость реакции, указывали коммунисты, «мы должны превратить Саксонию, Тюрингию и Гамбург в неприступные крепости пролетариата».

     Подготовка  к международному Антифашистскому  дню приняла широкие размеры. Буржуазия была встревожена. В день 29 июля по всей стране (за исключением Саксонии, Тюрингии, Вюртемберга и Бадена) были запрещены рабочие демонстрации под открытым небом. Правительство больше боялось революционно настроенных рабочих, чем фашистов. Эти меры вызвали бурю негодования среди рабочих, в том числе социал-демократов. Было решено наперекор запрету выйти 29 июля на улицу. По призыву компартии и революционных фабзавкомов во многих местах состоялись митинги и собрания, а там, где это было возможно, и демонстрации, в которых участвовали миллионы трудящихся. Вот, к примеру, как проходил Антифашистский день в Гамбурге. Уже накануне, 28 июля, здесь начались массовые выступления. К полудню десятки тысяч рабочих заполнили центральные площади города. Вечером 28 июля Гамбург был объявлен на осадном положении. Однако боевой дух рабочих был настолько силен, что и это их не остановило. В течение ночи тысячи коммунистов обошли рабочие кварталы, сообщая адреса новых сборных пунктов. Вместо трех общегородских митингов в центре города состоялись несколько сот летучих митингов-демонстраций непосредственно в рабочих кварталах. Тактический маневр рабочих сбил с толку полицию и раздробил ее силы. Полицейские не успевали разогнать митинг в одном пункте, как он возникал в другом. 

     Выступления трудящихся 29 июля обнаружили волю масс остановить наступление реакции и фашизма, они укрепили позиции компартии. На августовском пленуме ЦК КПГ 1923 г. были приняты Тезисы о борьбе с фашизмом, в которых говорилось, что «фашизм — это боевая организация крупного капитала», его финансируют промышленники, банкиры.

Нацисты были теснейшим образом связаны  с государственным комиссаром Баварии  Каром, стремившимся к ликвидации парламентского строя в Германии и полной независимости  Баварии от имперского правительства, к реставрации баварской монархии. Кар самовольно вывел войска рейхсвера, расквартированные на территории Баварии, из подчинения имперскому правительству и подчинил их себе, что было явным нарушением конституции. Рейхсканцлер Штреземан, однако, заигрывал с Каром, видя в нем меньшее зло по сравнению с Гитлером и его фашистскими бандами.

Весь  свой огонь баварские власти направляли против трудящихся: были запрещены  забастовки, а их участники объявлялись  изменниками родины, были распущены  даже социал-демократические отряды самообороны.

Эти отряды были организованы социал-демократической организацией Баварии весной 1923 г. 23 сентября центральный орган СДПГ — «Форвертс» — в статье «Руки прочь от наших отрядов» писал, что роспуск отрядов означал бы выдачу с головой населения Баварии гитлеровским головорезам. «Форвертс» требовала роспуска и полного разоружения фашистов и других милитаристских организаций. Никакой власти произволу, говорилось в газете, вся власть — праву, все права — народу. Однако через несколько недель после этого баварские социал-демократы отступили от своих позиций и согласились с роспуском отрядов самообороны.

Фашистское  движение осенью 1923 г. уже представляло серьезную опасность для общественной жизни. По данным министерства внутренних дел Германии, баварская организация  национал-социалистской партии в течение 1923 г. значительно выросла, в ее рядах было много офицеров и унтер-офицеров рейхсвера. Гитлеровцы попытались воспользоваться острой политической обстановкой в стране для ликвидации Веймарской республики и установления военно-террористической диктатуры. После того как имперское правительство разгромило рабочие правительства Саксонии и Тюрингии, расправилось с героями гамбургских баррикад, фашисты решили, что их час пробил. Они опирались при этом на планы реакционного переворота, зревшие во влиятельных кругах промышленников и военщины.

«Реакция  перешла в наступление по всему  фронту,— говорилось в письме Северобаварского обкома КПГ всем партийным организациям от октября 1923 г.— В любой момент может произойти взрыв. Реакция  с нетерпением ожидает дальнейших выступлений сепаратистов, чтобы оторвать Баварию от Германии. Борьба коммунистов затруднена тем, что компартию фактически загнали в подполье. Нашей первоочередной задачей является подготовка вооруженной защиты республики от посягательств реакции и подготовка масс ко всеобщей забастовке».

В отчетном докладе южнобаварской организации  КПГ, посланном 2 октября 1923 г. в Политбюро  ЦК КПГ, сообщалось, что партийная  организация фактически уже несколько  дней находится на нелегальном положении. «Помещения компартии окружены полицией и войсками, которые производят обыски, диктатор Кар свирепствует. Политическое положение складывается так, как предсказывали коммунисты. Гитлер готовит поход на Берлин; коммунисты поставили перед собой задачу помешать этому».

4 ноября 1923 г. на узком заседании ЦК  КПГ было принято следующее  обращение: «К сведению всех  обкомов. По заслуживающим доверия  сведениям ... фашистские банды  ... собираются в поход на Берлин. ...Победа Гитлера будет означать  полный разгром рабочего класса. Начните агитацию за объявление всеобщей забастовки. В случае похода фашистов на Берлин начать забастовку. О начале похода фашистов сообщим в телеграмме следующим условным сигналом: «Эмиль умер» («Emil gestorben»)... Необходимо немедленно по боевой тревоге поднять людей из «красных сотен». Однако начать вооруженную борьбу лишь там, где дойдет до открытых боев между оставшимися верными имперскому правительству частями рейхсвера и полиции, с одной стороны, и фашистами — с другой. Вести огонь только по фашистам. Оружие доставать везде, где только возможно. Всеобщую забастовку проводить и в том случае, если руководители СДПГ и АДГБ не согласятся на ее проведение. Всеми средствами воспрепятствовать перевозке фашистов. На случай похода фашистов утверждается следующий текст плакатов для всех обкомов КПГ: «Фашистские банды маршируют на Берлин, с Эрхардом и Россбахом во главе. Их первым делом будет наступление на рабочих. Трудящиеся города и деревни, сопротивляйтесь! Создавайте немедленно комитеты действия и пролетарские сотни! Готовьтесь ко всеобщей забастовке против фашистского путча! Трудящиеся! Готовьте отпор! Единственным вашим спасением является совместная борьба!».

1 ноября  под давлением трудящихся масс социал-демократические министры в кабинете Штреземана потребовали прекращения осадного положения в Саксонии и посылки частей рейхсвера против баварских фашистов. Штреземан отказался выполнить их требования. Он заявил, что «красная Саксония» опаснее «правой Баварии». Саксония, продолжал Штреземан, никогда не оторвется от Германии, а в Баварии имеются сильные сепаратистские стремления, и поэтому с Баварией нужно уладить конфликт мирным путем. Тогда социал-демократические министры 2 ноября подали в отставку.

Однако  через несколько дней обстановка настолько обострилась, что тот  же Штреземан 5 ноября на заседании  фракции Немецкой народной партии, касаясь положения в Баварии, заявил: «Ближайшая неделя покажет, осмелятся  ли националистические союзы на открытое выступление. Одно уже сегодня ясно: если рейхсвер проявит нерешительность, эти группы могут победить. Тогда не исключено, что будет установлена диктатура националистов» . В ту же ночь правительство Штреземана на экстренном заседании потребовало от командующего райхсвером генерала фон Секта, также игравшего с идеей диктатуры, привести армию в боевую готовность «для защиты империи», и он, взвесив все «за» и «против», подчинился.

Спустя  три дня в Мюнхене раздались  выстрелы, оповестившие о начале фашистского путча. Вечером 8 ноября в мюнхенской пивной «Бюргерброй» состоялось собрание представителей промышленности, банков и высшего чиновничества, на котором с программной речью выступил Кар. Во время доклада в зал в сопровождении вооруженных штурмовиков ворвался Гитлер и с револьвером в руках устремился к трибуне, на которой стоял Кар. У входа в зал штурмовики установили пулеметы. Выстрелив из пистолета вверх, Гитлер поднялся на трибуну и провозгласил начало «национальной революции». Он объявил президента и имперское правительство низложенными. Руководство политикой временного национального правительства, заявил Гитлер, он берет на себя, а генерал Людендорф принял на себя руководство армией. Пенер (бывший глава полиции Мюнхена) «назначался» министром-президентом Баварии с диктаторскими полномочиями, Кар — наместником Баварии, генерал фон Лоссов — имперским министром рейхсвера, полковник фон Зайсер — имперским министром полиции.

В Мюнхене  была расклеена нацистская листовка следующего содержания: «Все виновники Ноябрьской революции — негодяи и объявляются вне закона. Каждый немец, кто разыщет Эберта, Шейдемана, Оскара Кона, Пауля Леви, Теодора Вольфа и их пособников, обязан доставить их живыми или мертвыми».

Однако  фашистский путч потерпел полную неудачу. Состоявшие ранее в тесной связи с путчистами Кар, Лоссов и другие отвернулись от нацистов. Правящие круги Баварии отказались от намерения маршировать на Берлин, чтобы совместно с Гитлером и Людендорфом принести «спасение для всей Германии». На процессе над Гитлером и его сообщниками, состоявшемся в 1924 г., Кар и Лоссов уверяли, что хотели, опираясь на решающие силы промышленности, сельского хозяйства и рейхсвер, лишь участвовать в давлении на Берлин. 

Факты говорят, однако, что до ноября 1923 г. Кар и его сторонники готовились к борьбе с Берлином и рассчитывали, вступив в союз с Людендорфом, использовать его имя для обеспечения по меньшей мере нейтралитета частей рейхсвера, сосредоточенных на севере страны. Этими целями и должны были определяться совместные действия с фашистскими бандами Гитлера.

Как выяснилось впоследствии, «союзники» стремились к установлению диктаторской власти в виде директории, что должно было обеспечить им поддержку более широкого круга капиталистов и юнкеров. Однако ужо начиная с вопроса о составе директории между ними начались разногласия. Между тем рядовые фашисты теряли терпение; стало все труднее держать их в состоянии боевой готовности, не пуская в дело, тем более что денежные средства иссякали. Ввиду угрозы разложения руководство национал-социалистской партии, несмотря на существенно изменившуюся обстановку, приняло авантюристическое решение о выступлении. Но к этому времени высшее командование рейхсвера как мы знаем, высказалось против установления диктатуры крайне правых сил. Кар вынужден был бить отбой.

     В ночь на 9 ноября 1923 г. он обратился к  населению с воззванием, в котором  говорилось, что «честолюбивые проходимцы»  с помощью обмана и под угрозой револьвера вынудили его, генерала фон Лоссова и полковника Зайсера дать согласие на вступление в правительство Гитлера и что эта вынужденное обещание «не имеет силы». Национал-социалистская партия, а также боевые союзы «Оберланд» и «Имперский флаг» объявлялись распущенными. Это воззвание в виде больших плакатов было расклеено по всему Мюнхену.

Генерал фон Лоссов, выступая на рассвете 9 ноября перед строем 19-го полка рейхсвера, сказал, что с бунтовщиками он не будет вести никаких переговоров. После этого Людендорф, считая дело проигранным, пытался удержать Гитлера  от дальнейших шагов, но тщетно. Тот фанатически верил, что ему удастся перетянуть массы на свою сторону. Было решено провести «мирную» демонстрацию. На самом же деле фашисты были вооружены.