Модели политической культуры

Общей основой  и тоталитаризма, и тоталитоидности  является не только гомогенность, но и  крайне ослабленная институционализация.

Институты не даны как нечто вечное и неизменное. На деле приходится сталкиваться с  большей или меньшей выраженностью, проявлением того или иного института. Институты вновь оказываются  связаны с процессом, но на этот раз  не в масштабной перспективе всей политической системы, а в своей  собственной. Каждый институт, коль скоро  он опосредует, обозначает как свое, "схватывает" то или иное действие, роль, как бы втягивается в череду действий. Обычно опосредованные институтами  действия далеко не в равной, а тем  более не в полной мере проявляют  свою институциональную сущность. Далеко не каждое, например, действие отдельного депутата в неком парламенте, а  тем более за его пределами, в  достаточной мере отвечает комплексу  принципов и норм парламентаризма. Напротив, очевидно, что множество  его действий лишь в очень малой  степени институционально опосредованы. Уровень такой опосредованности может нарастать или уменьшаться. Институт как бы растворяется в процессе институционализации как нарастающем  закреплении действий и ролей  или в процессе деинституционализации  как уменьшающемся закреплении  функций и ролей. Скажем, некий  президент начинает действиями, вполне отвечающими институту президентства, но постепенно начинает придавать им характер самовольного "хозяйничанья в своей лавке" и кончает  прямым самодурством. Это уже явная  деинституционализация президентства, своего рода политическое самоубийство, самоимпичмент.

Широкая и углубляющаяся  деинституционализация вызывает аномию, т.е. такое состояние большинства  политических диктаторов, когда они  последовательно или непроизвольно  уклоняются от выполнения известных  им институционализированных правил и  норм.

Аномия фактически равнозначна эрозии политической системы, подрыву политических начал и  отношений, возобладанию дополитических, чисто социальных императивов поведения. Политическое сообщество все больше деградирует в некую аморфную общность, в лучшем случае гигантский аналог "группы сверстников" или "малой группы", а в худшем - подобие "зоны" или даже гоббсовской "войны всех против всех".

С другой стороны  дополитические по природе непосредственные узкосоциальные действия и отношения  являются необходимой предпосылкой образования собственно политических действий и отношений, а значит и  институтов. Ключевое значение в этом случае приобретает социализация, включение  индивидов в круг своих (социальное сообщество) . Социализация, однако, происходит уже в самых простых общностях. Она распространяется, конечно, и  на более сложные общности, например, на политические сообщества. В этом случае природа социализации существенно  изменяется. Речь идет уже не просто об интеграции в некую общность, но и об определении своего места  в ней, об отношении не только к  целому, но и к отдельным институтам. В этом случае следует говорить о  политической социализации как о  совершенно своеобразном феномене, существенно  отличном от простой социализации.

Боязнь аномии с одной стороны и давление слишком высоких требований к  политической личности с другой порождают  различные неврозы в политике, наиболее типичным среди которых  является "бегство от свободы" (Э. Фромм) . Фашизм и другие формы  тоталитаризма дают немало примеров подобного бегства от свободы. Процесс  излечения от подобных политических неврозов связан с развитием личностного  начала в политике. С другой стороны  развитие современной личности невозможно без использования потенциала политического  участия. Никакая экономическая  изощренность или культурная утонченность не в состоянии сегодня компенсировать недостаток способности свободно оперировать  политическими нормами и ролями, эффективно использовать политические права и свободы. Эти способности  являются неприменной принадлежностью  современного человека.

Гораздо более  логичным и перспективным представляется признание естественности и рациональности разъединения-единства государства  и гражданского общества. С этой точки зрения проблема заключается  не в том, чтобы разрешить противоречие путем уничтожения одной из его  сторон (типичный для примитивной, силовой  политики образ мышления) , а в  том, чтобы регулировать это противоречие, использовать его как политический инструмент. Для этого предлагались и использовались различные пути: введение посредничающих институтов, в частности, промежуточных государственно-общественных систем (возрожденные на новой основе корпорации, профсоюзы, местные общины, партийные системы и т.п.) .

Возможен, конечно, и третий подход: форсированное превращение  гегемонии в абсолютное господство. Это делается, например, путем отождествления интересов рабочего класса с национальными  интересами, или путем конструирования  некого фантомного национального интереса и его партии (национал-социализм  и прочие версии фашизма) . Так возникает  однопартийная система как чистая и безусловная гегемония-господство.

Отечественный тоталитаризм дал, вероятно, одно из наиболее отчетливых и ярких проявлений последовательной смены различных типов тоталитарности. В немалой степени это связано  с тем, что модернизация была в  высшей степени форсированной, однобокой  и поверхностной, а также тем, что сохранились значительные осадки тоталитоидности не только внизу (крестьянская община) , но и наверху (неразделенность  власти) , а также во всей политической системе (самодержавный принцип) .

Демократизация  же и современная демократия по своей  сути есть соединение всех возможных  и так или иначе испытанных форм политического опосредования  действий и форм организации. Эту  идею несколько парадоксально заострил У. Черчилль, выступая в британском парламенте 11 ноября 1947 года. "Демократия, - сказал он, - самая плохая форма  правления, если не считать все остальные, которые время от времени подвергались проверке". Демократия плоха своей  всеядностью (плюрализмом, толерантностью) . Это влечет множество неизбежных издержек, например, например многократное дублирование функций, проработке множества  альтернатив и т.п. В результате система по определению не может  быть достаточно эффективной для  того, скажем, чтобы "догнать и  перегнать" или "осуществить радикальную  реформу", за пару лет втиснув  страну в рамки капитализма образца  К. Маркса. Для эффективного решения  таких задач как раз и годится  тоталитаризм. Он или подобные "однозначные" системы, претендующие на максимальную эффективность, как раз и подвергаются, по мысли Черчилля, проверке. Она  обычно подтверждает эффективность "однозначной" системы, но тут же показывает разрушительность, а то и просто бессмысленность  поставленных целей - перегоняя, убегая в какой-то тупик, завоевывая новое "жизненное пространство", едва не лишились того, что было, стремясь к "свободному рынку", рискуем форсировать тотальную дезорганизацию. С точки зрения Черчилля лучше не искушать судьбу погоней за небывалыми и сверхэффективными формами правления, а удовольствоваться "худшим" - смешением того, что работает и позволяет пусть медленно, но верно решать практические задачи.

Из вышеприведенного можно сделать выводы как о  пагубном влиянии тоталитаризма  на развитие и рост общественных отношений, так и о его выгодах, по сравнению  с либерально-демократической моделью  политической культуры, в аспекте  управления и контроля (хотя и тотального) страной. Так, очевидно возросшее количество преступлений после отхода России от тотальной политики к демократическим  принципам управления государством и официальным провозглашением  либеральных свобод. Но при либерально-демократической  модели политической культуры, налицо явный рост промышленности, благосостояния населения, при отмеченном выше росте  уровня преступности. Так какая же модель предпочтительней для будущего? Если можно было бы совместить либерально-демократическую  модель политической культуры, с ее благами и преимуществами, с тоталитарно-авторитарной моделью, компенсировав тем самым  рост преступного элемента, тогда  возможно и возникла бы та самая  модель будущего, идеал и база для  будущего миропорядка, обеспечивающая устойчивое развитие мирового сообщества без разъединяющих его конфликтующих  сил. 
 
 
 
 
 
 

Заключение

Выше были рассмотрены  основные черты типичных моделей  политических культур: либерально-демократической  и тоталитарно-авторитарной. Суммируя основные положение, содержащиеся в  каждой из них можно сделать следующие  выводы: преобладающей моделью политической культуры в общем количестве существующих стран ^* является либерально-демократическая, когда как на долю тоталитарно-авторитарной политической культуры отходит незначительное количество стран. К либерально-демократическому лагерю относятся такие страны, как Америка, Россия, Франция, Норвегия и др. Эти страны характеризует мощная политическая власть, наличие собственной армии, способной на военные действия не только во внутренних границах, но и за ее пределами, достаточный для независимого существования совокупный интеллектуальный потенциал гражданского общества и др. Каждая из этих стран входит по крайней мере в один из существующих военных либо экономических союзов. Таковы характеристики стран либерально-демократического лагеря, что же можно сказать о странах противоположного политического лагеря? Как это не странно, но в принципе они характеризуются теми же чертами, что и первые, с той лишь разницей, что в них господствуют тоталитарные или авторитарные устои государственной власти. Страны с тоталитарно-авторитарной политической культурой также входят в экономические либо военные союзы, зачастую даже в союзы чисто либерально-демократического лагеря, что в принципе не влияет на внутреннюю тоталитарно-авторитарную атмосферу в этих странах. 
 
 
 
 
 
 

Список  используемой литературы:

1. Гаджиев К.С. Политология: Пособие для сдачи экзамена.- М.:Высшее образование, 2006 .- 208с.
2. Гаджиев К.С. Политология: Учебник для высших учебных заведений. - М.: Логос, 2001. - 488 с.
3. Мухаев Р.Т. Политология: Учебник для вузов. 2-е изд. - М.: Изд-во «ПРИОР», 2001. - 432 с.
4. Курьянов М.А., Наумова М.Д. Политология в вопросах и ответах: Учебное пособие. - Тамбов: Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та, 2005. - 80 с.
5. Пронин Э.А. Политология. Конспект лекций. - М.: МИЭМП, 2005. - 70 с.
6. Трушков В. Политический режим: диалектика демократии и диктатуры // Диалог. - 2001.- 599c.
7. Политология (проблемы теории). - СПб.: Изд-во «Лань», 2000. - 384 с,