Деревянное зодчество на Вятке

 Значительная  часть бывшей Вятской губернии  была заселена нерусским населением, среди которого православие еще  только распространялось. Естественно,  характерных для Русского Севера  национальных строительных традиций  эта часть населения не имела.  И все же до последних лет  кое-где в деревнях сохранялись  и возобновлялись шатровые часовни,  как, например, па окраине деревни  Фатеево (Просница) Кирово-Чепецкого района.

Часовня после реставрации

Часовня до реставрации.

11 ноября 1777 года Вятская духовная  консистория объявила указ о  запрещении строить церкви и  колокольни «без проектов архитекторских».  Указ отнесли только к каменным  церквам — деревянные продолжали строить «по пригожеству», по образцу, с учетом вкуса заказчика и разумению зодчего-плотника. В XIX веке мастера-древодельцы уже не могли строить на свой вкус: проект приходил из города, от ученого архитектора, над которым традиции не довлели. Неоднократно ремонтированными, поновленными, приспособленными к иным условиям дошли до начала XX века многие из вятских деревянных храмов.

Рассмотрим некоторые  не сохранившиеся памятники деревянного  зодчества.

Церковь-часовня  при с. Екатерининском.

На чертеже, снятом с натуры слободским уездным землемером Иваном Бехтеревым, показана церковь-часовня, срубленная, по преданию, монахом Трифоном в 144 верстах  от города Слободского по Кайскому тракту у села Екатерининского.

Трифон построил ее в 1579 году, еще  до прихода в Хлынов, в виде клети крестьянского дома в длину на шести с половиной при высоте в пять с половиной аршин. Как самые древние избы, она не имела потолка; двухскатная крыша покоилась «на самцах». Освещали ее два волоковых оконца. С восточной стороны клети сделан небольшой четырехугольный прируб: в нем алтарь с одним слуховым окном.

 Таким по типу были церкви  лесной полосы в пору зарождения  христианства, когда зодчие-плотники, не видевшие еще церковных  зданий, имели перед собой только  один пример — клеть крестьянского  дома. От жилой клети ее отличал  лишь крест над коньком, еще  без главки, да прируб алтаря. Церковь Трифона представляет  тот тип, с которого начиналось  несколько веков назад деревянное  культовое зодчество. Видевшие  ее в начале века утверждали, что это церковь-обыденка, то есть построенная «об один день». В 1838 году слободской земский исправник на запрос вятского губернатора об имеющихся в уезде древностях прислал составленный землемером план и рисунок этого архаичного здания. Позже его поместили даже в сруб-футляр, как реликвию.

Плотники русского севера, конечно  же, не видели ни каменных византийских храмов, ни храмов суздальского времени. И свой поиск конструктивного  решения православного храма, его  композиции и средств украшения  они начали с того, что было перед  глазами: с рубленой клети, с часовни  как простейшего выражения церкви. Так появился трехчастный тип  клетского храма, получивший большое распространение и ставший отправным образцом на многие годы: основная, более крупная и высокая клеть — прирубленная к ней с западной стороны вторая клеть (притвор, трапезная) — третья клеть, прирубленная к основной с востока и предназначенная для алтаря (апсида). Третья клеть вначале имела, как и у церкви Трифона, наиболее простую для срубов прямоугольную форму. Позднее, когда зодчие-плотники увидели воочию или по рассказам узнали о круглых алтарях каменных церквей, форма этой клети изменилась на пятистенную (половина восьмигранника), наиболее приближенную к кругу. Так возник термин «срубить накругло». «Круглый» прируб стал еще одним внешним признаком принадлежности к церкви. Его покрывали пятигранной кровлей, завершенной небольшой главкой или кровлей «бочкой», чтобы и кровля имела округлые формы; и ее украшали главкой. И главку с «шеей», и «бочку» крыли лемехом. Прямоугольный сруб основного помещения церкви за счет выпуска нескольких венцов бревен плавно уширяли и повал закрывали «полицей», устраивая двухскатную тесовую кровлю «со скалою». Концы тесин обрабатывали и «зубцы». Зодчие-древодельцы всегда стремились к «преукрашенности» храма, наделяя его такими деталями, которые отличали его от рядовой сельской и городской застройки. Храмы такого — «клетского» — типа были наиболее многочисленными на Вятской земле.

Выработанный с годами и ставший  уже традиционным клетский тип деревянного храма продолжал совершенствоваться и приспосабливаться к местным условиям. Одним из средств «преукрашенности» мастера считали повышение высоты храмов. Сруб «настоящей» церкви постепенно приобретает квадратный план со стороной от трех до шести сажен и высоту до пятнадцати сажен. Невысокий сруб перекрывается на четыре ската «колпаком» или «шатром» (название говорит о высоте кровли: если она равна ширине квадрата — колпак, в полтора-два раза выше — шатер). Трапезная с ростом числа прихожан становится шире основной церкви. В них ставили «черные» печи; после окончания топки и выпуска дыма через волоковые окна можно было открыть дверь в основное помещение и нагреть его за счет теплого воздуха из трапезной.

Такого же типа была и деревянная Покровская церковь в кремле древнего Хлынова.

Административное здание конца XVIIв                                                                      Хлыновская приказная изба.                 

Приказы как органы центрального управления существовали в России с XVI до начала XVIII века. Сформированные вначале по функциональному признаку (Посольский, Разбойный, Каменных дел и др. приказы), с течением времени они изменили сферу деятельности, структуру, численный состав, подчиненность. Число их к концу XVII века достигло восьмидесяти. На местах органы управления территорией подчинялись непосредственно воеводам и были многофункциональными: их деятельность касалась всех сторон жизни населения. Назывался такой орган приказной (разрядной, съезжей) избой.

В Хлынове приказная изба находилась в кремле и занимала довольно крупное  трехэтажное здание, вновь выстроенное  в 1688—1692 годах по соседству с  архиерейским двором. Во главе ее стоял  дьяк, которого назначала Москва одновременно с назначением воеводы. В его  подчинении находились подьяки (писцы), приставы, рассыльщики, сторожа. К 1678 году число подъячих возросло до 19, да всех прочих служителей было не менее 20. Это был исполнительный орган при воеводе; он отвечал за выполнение всех указов, от имени «великого государя царя и великого князя» рассылаемых центральными приказами; одной из основных задач был сбор многочисленных местных и государственных налогов и всякого рода платежей.

Приказная изба от имени воеводы  творила и суд и расправу на подчиненной ему территории. Не забывая и себя, она выколачивала всевозможные подношения — «въезжее пособие», «в почесть», «сошный хлеб», «харчевые деньги» просто «подарки» в «подносные дни», которых по календарю для воеводы, например, насчитывали несколько десятков. Совсем не случайно именно в это «приказное» время сложил народ пословица - «не бранись с тюрьмою да с приказной избою».

Почти ничто не отличало главное  административное здание Хлынова от жилых построек состоятельных горожан. Разве только своеобразный вымпел, флажок «из белова железа», на нише над шатровой кровлей приказной избы — знак государственной принадлежности. Да большие по размеру затянутые слюдою «красные» окна, которые были еще редкостью: слюду привозили из Восточной Сибири, она была дорогой. Обычная изба-двойня — две клетки, поставленные рядом на высоком подъизбице, на подклете. Сени «на режу», который в отличие от подклета никак не использовались, у передней избы; и одномаршевая крытая лестница с непременным рундуком. Над каждой избой двойни — третий, холодный этаж для летнего времени — «чердак», а над ним традиционный шатер на четыре ската. Такое летнее помещение в жилых домах обычно называют попалушей, но мы сохранили за ним то название, которое дал писец — чердак. Стены его устроены тоже по-летнему — из теса, и пластин, «забранных в бабки», как это и сейчас делают у не отапливаемых помещений или у глухих оград. К задней избе двойни приставлена третья жилая клеть со своими сенями, тоже поставленная на подклет, как водится на севере. Но здесь не сидят писцы и не готовят отписки на государевы указы: здесь допрашивают взятых на правеж и неделями держат безвестно тех, кому в тюрьме не место. Подклет из посада не виден, голоса узников не слышны — перед ним высокая кремлевская стена.

Когда стольник и воевода Андрей Римский-Корсаков сдавал Вятке «два города и городовые ключи» своему преемнику, ближайшему окольничему  Ивану Матюшкину, дьяк из хлыновцев Степан Рязанцев, ведавший всеми делами и штатом приказной избы, поместил в «Росписном списке» 7202 (1694) года справку, которую мы приводим здесь в том виде, в каком она была тогда написана, не меняя ни орфографии, ни знаков препинания.

«Да по указу великих государей  при думном дворянине и воеводе  что ныне околничей при Андрее Ивановиче Леонтьеве построена вновь в кремле городе приказная изба двойня на онбарах да перед передней срублены сени на режу и учинен сход, да посторонь задние срублена изба на онбаре же для роспросу всяких нужных дел, а промеж избы учинены сени, и те сени и изба свершены доготова и на той избе поставлен шатер и покрыт тесом, а на шатре поставлен знак белова железа, да на приказной избе на двойне основан чердак и зделаны два шатра, и те шатры и чердак покрыты тесом, а на шатрах поставлен знак белова железа, а то все построено из казны великих государей и тому строению в приказной избе книги выборного Антона Носкова за ево рукою. Да при стольнике и воеводе при князе Михаиле Яковлевиче Хилкове тое ж приказные избы построено в чердаках забрано о готовые бабки тесом и поделаны окошка и намощен пол, а то строение строено ис казны же великих государей из неокладныя доходов».

«Росписной список» города Вятки приема воеводы на И. А. Матюшкина. Андрей Иванович Леонтьев был воеводой на Вятке в 1686—1689 гг. Михаил Яковлевич Хилков — воевода на Вятке в 1689—1692 гг.

Успенский монастырь.

В 1580 году на Вятке в Хлынове  был основан первый монастырь, по соборной церкви получивший название Успенского, а по имени основателя — Трифоновского.

С точки зрения архитектуры комплекс монастырских построек рассматривался как архитектурный ансамбль. Сложный, развивающийся в течение многих десятилетий, с меняющимися во времени акцентом на функции — идеологическую, социальную, культурную, оборонную, но всегда — ансамбль. Одним из его постулатов была обязательная концентричность композиции, предполагавшая наличие центра, и идейного, и архитектурного, в качестве которого выступал храм. Согласно средневековым представлениям, он истолковывался как «земное небо», как «око Божье». В архитектурной композиции ансамбля храм играл роль доминанты. Вся остальная застройка подчинялась ей. В городах возникавшие монастыри во всех случаях становились важным структурным элементом города. Возникший в глуши как поселение отшельника, монастырь со временем сам становился центром поселения, города, или останавливался в своем развитии на какой-то стадии, приходил в упадок и в памяти следующих поколений оставлял только название.

 В конце XVIII века Успенский монастырь был включен в черту города и стал очень важной структурной единицей губернского центра. Подробное описание его храмов и менее подробное — жилых и хозяйственных построек содержится в «Дозоре Успенского монастыря», произведенном хлыновским городовым приказчиком Федором Рязанцевым в 1601 году. Некоторые сведения о нем можно найти в «Писцовой книге» Афанасия Толочапова (1628 г.), в «Переписных книгах» за 1646 и 1678 гг. Несомненную ценность в качестве исторического документа имеет икона «Трифон Вятский перед Богоматерью», написанная икнописцем, хорошо знавшим и монастырь, и город Хлынов в последнем десятилетии XVII века. На ней, правда, показаны два только что построенных каменных храма — Успенская и Никольская надвратная церкви, но нас будут интересовать их деревянные предшественники, находившиеся на том же месте.

Монастырь в средние века воспринимался  как образ царства небесного  на земле, а его планировка и композиция уподоблялась

«Небесному граду праведных — горнему Иерусалиму». Он изображался на русских иконах как обособленный город, обнесенный стеной, с расположенными по периметру жилищами праведных. В небесном граде протекал источник, цвели сады. В центре живописцы всегда помещали престол Бога и Агнца. В русских монастырях на его месте находился собор с престолом и жертвенником, на котором совершается символический обряд заклания агнца.

В XVII веке деревянный Успенский Трифонов монастырь представлял собой  ансамбль, имевший в застройке, планировке и композиции общие типологические черты с другими русскими монастырями. Можно полагать, что и выбор  места — на старом городском кладбище — был далеко не делом случая: здесь уже имелось необходимое  на первое время помещение — две  парные (летняя и зимняя) церкви. Через  год Трифон собрал приплавленную из Слободского Благовещенскую, клетского типа церковь, в которой можно было отправлять службу на время постройки настоящей соборной церкви Успения. С завершением в 1589 году обширного шестишатрового Успенского храма монастырь получил, наконец, архитектурную доминанту, приковавшую к себе все остальные здания монастыря и всего правобережья речки Засоры. Он стал и центром композиции всех построек ансамбля.

В марте 1601 года по указанию царя Бориса Годунова хлыновский городовой приказчик Федор Рязанцев произвел «дозор» Успенского монастыря. Вот что сообщает он о главной монастырской церкви. «На Вятке в Хлынове городе монастырь стал в 86 году, а в нем храм соборной во имя Успения Пречистые Богородицы древян, круглой, о шти приделах и о шти верхах, соруженье всех вятцких пяти городов, а в нем придел Рождества Пречистые Богородицы, придел Иоанна Богослова, придел Василья Кесарийского, придел Соховстцких чюдотворцев Зосимы и Саватия, придел Афанасья и Кирила Александрийских чюдотворцов, придел Христовы мученицы Екатерины».