Любовь как предмет философского постижения

3.1 О смысле любви

Любовь является ведущей потребностью человека, одним  из главных способов укоренения его  в обществе. Человек лишился природных корней, перестал жить животной жизнью. Ему нужны человеческие корни, столь же глубокие и прочные, как инстинкты животного. И одним из таких корней является любовь. “Что любовь есть вообще драгоценное благо, счастье и утешение человеческой жизни -- более того, единственная подлинная ее основа--это есть истина общераспространенная, как бы прирожденная человеческой душе”.

Всякая любовь является любовью к конкретным, данным в чувстве вещам. Любви к абстрактному, воспринимаемому только умом, не существует. “Мыслимое,-- категорично утверждает Гегель,-- не может быть любимым”. Любовь к ближнему -- это любовь к людям, с которыми вступаешь в отношения. Любовь к добру -- любовь к конкретным его проявлениям, тем поступкам, в которых оно находит свое выражение, любовь к прекрасному -- влечение к вещам, которые несут в себе красоту. Но не любовь к “красоте вообще”. Нельзя любить “человечество”, как нельзя любить “человека вообще”, можно любить только данного, отдельного, индивидуального человека во всей его конкретности.

Особо следует  подчеркнуть такую черту любви, как ее универсальность: каждый человек  находит, в конце концов, свою любовь и каждый является или со временем станет объектом чьей-то любви. Красив человек или безобразен, молод  или не очень, богат или беден, он всегда мечтает о любви и ищет ее. Причина этого проста: любовь -- главный и доступный каждому способ самоутверждения и укоренения в жизни, которая без любви неполнокровна и неполноценна. В ранней молодости настойчиво ищут, прежде всего, эротическую любовь, позднее приходит любовь к детям или к Богу, прекрасному или к своей профессии и т. д. Любовь может вспыхивать и гаснуть, одна любовь может замещаться или вытесняться другой, но человек всегда или любит, или надеется полюбить, или живет воспоминаниями о былой любви.

Любовь всегда означает новое видение: с приходом любви и ее предмет, и все его  окружение начинают восприниматься совершенно иначе, чем раньше. Это  выглядит так, как если бы человек  в один момент был перенесен на другую планету, где многие объекты ему незнакомы, а известные видны в ином свете. Новое видение, сообщаемое любовью, это, прежде всего видение в ауре, в модусе очарования. Оно придает объекту любви особый способ существования, при котором возникает ощущение уникальности этого объекта, его подлинности и незаменимости. Любовь, создающая ореол вокруг любимого объекта, сообщает ему святость и внушает благоговение. О том, сколь сильным может быть благоговение, говорит, к примеру, то, что даже самые уродливые изображения богоматери находили себе почитателей, и даже более многочисленных, чем хорошие изображения.

А. Шопенгауэр и 3. Фрейд полагали, что любовь ослепляет, притом настолько, что в любовном ослеплении человек способен совершить  преступление, ничуть не раскаиваясь в этом. Но любовь не ослепление, а именно иное видение, при котором все злое и дурное в любимом предстает только как умаление и искажение его подлинной природы. Недостатки любимого, замечает С. Л. Франк,-- это как болезнь у больного: ее обнаружение вызывает не ненависть к нему, а стремление выправить его.

Ситуация, создаваемая  любовью, парадоксальна: два человека становятся одним и одновременно остаются двумя личностями. Это ведет  к тому, что любовь приобретает  не только облик совпадения и согласия, но и облик конфликта и борьбы. Эту внутреннюю противоречивость любви хорошо выразил Ж.-П. Сартр, считавший конфликт изначальным смыслом “бытия для другого”. Единство с другим неосуществимо ни фактически, ни юридически, поскольку соединение вместе “бытия для себя” и “другого” повлекло бы за собой исчезновение отличительных черт “другого”. Условием отождествления “другого” со мною является постоянное отрицание мною, что я -- этот “другой”. Объединение есть источник конфликта и потому, что, если я ощущаю себя объектом для “другого” и намереваюсь ассимилировать его, оставаясь таким объектом, “другой” воспринимает меня как объект среди других объектов и ни в коем случае не намеревается вобрать меня в себя. “...Бытие для другого",-- заключает Сартр,-- предполагает двойное внутреннее отрицание”.

Поскольку любовь -- это конфликт, на нее можно перенести  все общие положения о социальном конфликте. В частности, можно сказать, что чем больше эмоциональная  вовлеченность, тем острее конфликт; чем крепче было раньше согласие, тем острее конфликт; чем он острее, тем больше будет изменений, выше их темпы и т. д.

Однако, хотя любовь всегда включает не только единство, но и конфликт, она почти всегда приносит с собою ощущение радости, счастья и специфического внутреннего  освобождения.

“Тайна велика сия есть”, сказано о любви  еще в глубокой древности.

3.2 Кризисы любви

1. Каждый новый кризис, не вызывающий разрыва отношений, показывает, что они уже достигли такой глубины, что кризисы "непонимания" и кризисы "обиды" их уже не разрушат.
2. Приходит понимание, что кризисов не следует бояться, хотя их лучше, конечно, не допускать. Кризис, если он затем осмысливается, становится еще одним способом познания Другого и себя.
3. Кризис что-то разрушает, но (парадокс!) и укрепляет отношения, вызывая понимание того, что Другой испытывает боль и нуждается в твоей помощи и сочувствии. Высвечивая "слабые" стороны - и свои, и Другого - он помогает создавать в будущем условия, при которых они будут проявляться мягче. И всё-таки главное: "слабость", несовершенство Другого не умаляют масштаб его личности, но позволяют понять, как ему порой нелегко живется на свете, и это приводит к еще большему сочувствию и желанию оградить его от бед и трудностей.
4. Осознается, что каждый из нас обладает чертами, способными порождать кризисы. Но при этом выявляется и готовность терпеть эти кризисы, предупреждать их и преодолевать, прощать Другого, и в целом относиться к кризисам, как к плохой погоде - неприятному, но не постоянному явлению.
5. Возможно, кризисы так же необходимы нервной системе, как и другие ритмические, колебательные процессы - космические, планетарные, биологические. Может быть, это закон нашей жизни. По крайней мере, психологи утверждают, что человек биологически стремится к провоцирующим обстоятельствам, которые должны "тренировать" у него механизмы борьбы, активности, агрессивности. Люди очень сильного психотипа, такие, как Н.Бердяев, рвутся в бой, обладая чрезвычайной разрушительной силой. Правда, наличие духа позволяет эту энергию частично отдать и созиданию. Люди противоположного типа - мягкие, уступчивые - тоже нуждаются в такой стимуляции, но у них это происходит в других, малозаметных формах. Мы с Вами, в той мере, в какой являемся биологическими существами, тоже иногда нуждаемся в критических ситуациях. А как духовные существа - умеем понять, что кризисы неизбежны, и не надо себя совсем уж ломать, пытаясь их избежать, главное - остаться человеком в любом кризисе!
6. Кризис испытывает "на прочность" чувства к Другому, но в момент преодоления он с особой силой высвечивает значимость этого человека в твоей жизни!
7. Это больно, но без контраста, задаваемого кризисами, невозможно понять космическую значимость происходящего. Спокойная жизнь набрасывает покров обыденности и привычки на мистическую глубину событий. Забываешь об уникальности Земли, как носительницы жизни во Вселенной, об уникальности человека, созданного "по образу и подобию", об уникальности судьбы каждого человека. Даже если ему и дано прожить много жизней, но эту, проживаемую сейчас, рядом с этими людьми - уже не повторить! И, наконец, забываешь, что если появляется любовь, которую чувствуешь не просто как влечение, а как свет с небес, то вероятность ее возникновения в этом бесконечном мире практически равна нулю! И поэтому, если кризис объясняет тебе все это языком простым, как удар крепкой палкой по голове, объясняет, что потеря этого человека и этого чувства равносильны потери собственной жизни, то - да здравствует кризис!
1. Кризис - это боль. И уже это делает его несчастьем! Боль, которую ты причиняешь Другому и простить себе не можешь! И эта "тренировка" совести и сочувствия доставляет боль уже тебе самому, а Другой, осознавая это, начинает переживать за тебя: Эти взаимные обратные связи, как многократные отражения в параллельных зеркалах придают боли человечность и глубину, и только они и являются ее оправданием!
2. Любой кризис - это разрушение. Кризис - без последующего размышления - оставляет подозрение в недостаточной человечности Другого. А кризис "с размышлением" приводит к пониманию собственной ограниченности - в человечности и разумности, что в свою очередь, ведет к горькому осознанию своего несовершенства. А ведь человек должен себя любить! И какая же тут любовь к себе, когда видишь в себе способность несправедливо обижать и беспочвенно обижаться!

Кризисы нужно осмысливать и обсуждать, иначе накапливаются страхи и напряженность в отношениях.

Большая, настоящая любовь не только не боится всех прочих, "не любовных" отношений - она их просто "вбирает" в себя, полностью  покрывая собой всю жизнь любящих! "Большой" она становится не только благодаря эмоциональному накалу, но и работе духа, которая есть постоянное размышление и нравственное усилие. В любви человек - даже немолодой - стремительно растет духовно, как молодое деревце; и только вместе с таким ростом, растет и сила настоящей любви. А "маленькая" любовь, какой бы страстью не пылали души, есть только эмоциональное горение, которое очень быстро гаснет, когда нет духовного усилия и роста. При этом почти все, что свойственно этим двум людям, но выходит за рамки любовных отношений, может оказаться их разрушителем. В такой любви принято "выяснение отношений", которое есть - на глубинном уровне - выражение двойной обиды: во-первых, за то, что любимый не оказался совпадением с идеалом, который возник в душе в период расцвета чувств, а, во-вторых, обиды за все несправедливости жизни, которые наконец-то можно с особой силой ощутить и выразить, поскольку нашелся живой "виновник". И тогда ищутся не истоки кризиса, которые всегда лежат за пределами собственно любовных отношений, а выявляются только последствия кризиса, критически толкуются, и заодно вспоминаются и все предыдущие "грехи".

Как нет одинаковых людей, так нет и одинаковых чувств любви, и даже кризисы, очевидно, несут на себе отпечаток индивидуальности. Если любишь человека по-настоящему, то все, что открывается в нем - начинаешь любить! Отношения "Я - Ты" не позволяют разделить качества любимого на хорошие и плохие. В нем любишь всё, даже его способность сердиться и злиться. И только думаешь: "Лишь бы он прожил подольше, лишь бы не огорчался, да был здоров..." [ 9, c 67]

 

 

 

Заключение

Перечисленные особенности любви -- это лишь то, что понятно в ней, или, лучше  сказать, то, что лежит перед глазами. Остальные же ее аспекты так сказать остаются за кадром.

Но в любви, несомненно, есть и что-то непонятное, роковое и даже мистическое. И возможно, что как раз эта, не поддающаяся объяснению сторона тяготения душ друг к другу и является главным в любви.

Вероятно, никогда  не иссякнут споры о соотношении  разумного и иррационального, физического и духовного в любви. Ясно, однако, одно: через нее мы осознаем, познаем и смысл жизни вообще, и собственную автономию. Любовь всегда счастлива, несчастлива лишь нелюбовь, ее отсутствие. Любовь - это критерий для нас самих и для окружающих наших способностей, нашего искусства быть человеком.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Список литературы.

1. Любовь // Философский энциклопедический словарь. – М.: Инфра-М. – 1998. – 576с.
2. Диоген Лаэртский. Книга III; Третья тетралогия. – 98с.
3. Омар Хайям Новейший философский словарь: 3-е изд., 2003
4. Шестаков В. Эрос и культура. Философия любви и европейское искусство
5. Бруно «О героическом энтузиазме». – М.:Инфра-М – 2001. – 289с.
6. Декарт Р. Страсти души.1649. (Сочинения в 2 т.-Т. 1.— М.: Мысль, 1989. — 654 с.— (Филос. наследие; Т. 106).- С.481-572..
7. Фромм Э. Искусство любви. Минск: Полифакт, 1990.- 764с.
8. В.Соловьев. Смысл жизни (интернет ресурс)
9. Философия любви. Ч. 1/Под общ. ред. Д. П. Горского; Сост. А. А. Ивин. - М.: Политиздат, 1990
10. Василев К. Любовь . М.: Прогресс, 1992.
11. А. Рубенис. Сущность любви. М.: Политиздат, 1989