Социально-педагогический анализ проблемы безнадзорности

Так или иначе, за восемь лет существо­вания советской власти определение беспри­зорности не нашло окончательного законода­тельного разрешения, тормозя практическое решение задачи ликвидации беспризорности. В различных документах того времени бес­призорность понималась по-разному. Одни подразумевали под этим термином только несовершеннолетних, которые жили на ули­це, другие включали в число беспризорных и безнадзорных, т. е. ребят, имевших родите­лей, которые по разным причинам не могли или не хотели выполнять свои родительские обязанности.

Такая же разноголосица царила и науке. Примером могут служить работы Е. Лившиц и С.В. Познышева. По мнению первого авто­ра, беспризорный - «это ребенок, поставлен­ный в такие условия, когда он сам содержит себя, а иногда не только себя, но и своих близких. И не важно, есть ли у него койка, живет ли он в «семье». Согласно вульгарно-социологическому подходу главным крите­рием беспризорности ребенка является от­сутствие у него орудий производства и соб­ственности, «он вынужден сам прокармли­вать себя»[7].

С.В. Познышев дает крайне детализиро­ванное определение: «Беспризорность - не есть какое-либо особое состояние самой личности подростка, это особое положение подростка в обществе, такое положение, при котором он оказывается лишенным того ру­ководства и попечения, которые необходимы ему, - по его юному возрасту и связанной по­следними неспособностью к саморуководству и самопомощи, чтобы избежать причинения более или менее серьезного вреда самому себе или другим»[8]. С.В. Познышев различал та­кие виды беспризорности, как бездомность, заброшенность, безнадзорность.

Другой автор, П.И. Люблинский, говоря о беспризорности, сравнивал ее с длитель­ным недугом, который проходит через не­сколько стадий или фаз своего развития. Он различал различные степени беспризорности. Начальную фазу этой социальной болезни, считал он, составляет безнадзорность, а окончательной, уже крайней запущенной фа­зой становится беспризорность как таковая, которая определяет социальный статус само­го несовершеннолетнего, который он обрета­ет уже по собственной воле или в силу сте­чения каких-либо обстоятельств. Главным фактором беспризорности он считал безза­щитность детей. Люблинский выделял такие формы беспризорности, как сиротство, нуж­да и заброшенность[9].

В.И. Куфаев определял беспризорность как состояние, применимое к детям, которые не имеют родителей и не находятся на попе­чении учреждений или отдельных лиц, т. е. не имеют присмотра и экономической обес­печенности. Считал он беспризорными и де­тей, у которых есть родители или опекуны, которые также находятся в детских домах, но присмотр за ними и окружающая их среда не могут способствовать их правильному вос­питанию[10]. М.И. Левитина считала, что «беспризорный ребенок в современных рос­сийских условиях - это всякий ребенок, ли­шенный сознательного влияния организо­ванной педагогической среды взрослых»[11]. Таким образом, она делала акцент не только на семейной, но и на школьной среде обитания ребенка.

Из всех вышеприведенных текстов ста­новится ясным, что понимание беспризорно­сти в основном связывалось исключительно с личностью ребенка или подростка и окру­жающими его условиями. Это уводило от глубинных причин явления и тем самым не способствовало выработке адекватных прак­тических мер. Под беспризорностью пони­малось явление, охватывавшее всякого рода материальную, моральную и социальную недостаточность обстановки, окружающей ребенка. Объясняется это, главным образом, тем, что авторы представляли педагогиче­скую и психологическую науку.

Параллельно с педагогическими поиска­ми наиболее объективного термина «беспри­зорность» велась работа и по законодатель­ному определению этого явления. В журнале «Революционная законность», например, предлагалась своя трактовка беспризорности: «Беспризорными признаются дети и подро­стки до 16 лет, лишенные родственников или лиц, могущих взять на себя заботу о них, а также не имеющие средств к существова­нию»[12].

Окончательное определение понятия «беспризорный» было дано в марте 1926 г., когда СНК РСФСР принял постановление, разработанное еще в феврале этого же года, в котором давалось понятие «беспризорный» и конкретный возраст беспризорных детей[13]. К беспризорникам законодательно были отнесены дети до 16 лет, не имевшие родите­лей, взрослых братьев и сестер, способных принять на себя заботы о младших, а также дети, потерявшие связь с родителями и род­ственниками. В их число были включены также дети, изъятые из семьи постановлени­ем суда или комиссией по делам несовер­шеннолетних, и подкидыши. В этом поста­новлении впервые появился термин «вре­менно беспризорный». Им обозначались де­ти, чьи родители вследствие болезни или по другим причинам не в состоянии были вре­менно содержать своего ребенка.

Однако малограмотность исполнителей указаний центральной власти, многообразие мнений, высказываемых в прессе по поводу беспризорности, вели к несогласованности представлений об этом явлении в различного рода подзаконных актах, в инструкциях и положениях, которые разъясняли содержание практической деятельности на местах по борьбе с беспризорностью. Например, в ст. 2 Положения о мероприятиях по борьбе с дет­ской беспризорностью в РСФСР 8 марта 1926 г. беспризорными признавались: «сиро­ты, а также не имеющие братьев и сестер, которые были бы обязаны и могли бы при­нять на себя заботу о них; потерявшие связь с родителями и родственниками; изъятые постановлением суда или комиссией по де­лам несовершеннолетних из семьи, вследст­вие преступной или порочной жизни их ро­дителей или лиц, у которых они воспитыва­лись, или вследствие злоупотреблений в от­ношении их родительскими правами; подки­нутые[14]. Очевидно, что Положение повто­ряет постановление СНК, но несколько рас­ширяет рамки этого понятия.

К «временно беспризорным» были отне­сены дети, нуждавшиеся во временной по­мощи «из-за тяжелой болезни родителей, лишающей их всяких средств», «нищенства старухи-матери», не имеющей поддержки от мужа[15]. Временная или частная помощь в охране и воспитании детей предоставлялась тем несовершеннолетним, кто стал беспри­зорным «вследствие тяжелой болезни или инвалидности, лишающей полной трудоспо­собности родителей или лиц, у которых они воспитывались, в тех случаях, когда послед­ние не пользуются пособием от государст­ва». Временно беспризорными считались и те, кто находился на попечении «одной толь­ко матери, лишенной всякого заработка и не получающей материальной поддержки от мужа, родственников или других лиц», а также те, кто оказался беспризорным из-за временного отсутствия родителей или опе­кунов «вследствие лишения их свободы, на­хождения в больнице на излечении».

Таким образом, в состав беспризорных входили и безнадзорные ребята, т. е. дети, имеющие родителей или кого-либо из близ­ких родственников, но лишенные необходи­мого присмотра, надзора. Очевидно, что по­нятие «безнадзорный» сближается по смыслу с термином «временно беспризорный». По­этому в социальной практике, как правило, употреблялось более привычное слово «без­надзорный». Содержание этого понятия в современной российской педагогической эн­циклопедии объясняется как отсутствие или недостаточность контроля за поведением и занятиями детей и подростков, воспитатель­ного влияния на них со стороны родителей или заменяющих их лиц. Беспризорность при этом рассматривается как крайнее проявле­ние безнадзорности, которая выражается в отчуждении самих детей от семьи, детского коллектива, в безразличии родителей и вос­питателей к детям[16].

Неразвитость правовых основ нового го­сударства в 20-е - начале 30-х гг. XX в. про­явилась и в том, что тогда термины «безнад­зорность» и «беспризорность» не имели юридического определения, что затрудняло установление границ государственного вме­шательства в сферу воспитания ребенка. От­мечая многогранность понятия «детская бес­призорность» и невозможность придать ему «строго определенную» форму, власть огра­ничивалась указанием признаков, характер­ных для детской беспризорности. Во-первых, под эту категорию подпадали дети, не имев­шие родителей и не находившиеся на попе­чении учреждений и отдельных лиц, и, сле­довательно, не имевшие присмотра; во-вторых, дети, хотя и имевшие родителей и опекунов или попечение учреждений, но «присмотр и окружающая среда их таковы, что не может быть уверенности в правиль­ном усвоении ими принципов морали и вос­питания». В 1930 г. беспризорные стали определяться уже «как несовершеннолетние, лишенные педагогического надзора и попече­ния и живущие в условиях, вредно действую­щих на их общественные проявления и здоро­вье». При этом беспризорными считали не только детей, потерявших родителей или опе­кунов, но и тех, чьи родители или опекуны «лишают детей пищи, грубо с ними обраща­ются, совращают их на преступления, разла­гающе влияют собственным примером»[17].

Итак, постепенно, под влиянием практи­ческих потребностей, советские властные структуры вместо общих деклараций пришли к конкретизации понятий «беспризорный» и «безнадзорный». В первом случае это был ребенок, ставший круглым сиротой по есте­ственным или социальным причинам. Во втором случае это был ребенок, оставшийся без надзора из-за временных негативных об­стоятельств. При этом различались беспри­зорность-сиротство, беспризорность-нужда, беспризорность-заброшенность, беспризор­ность-беззащитность.

Для первого вида беспризорности было характерно отсутствие семьи, что порождало такую форму «социальной недостаточности, которая неизменно требует себе компенса­ции в виде государственного или обществен­ного попечения». Второй вид беспризорно­сти сопровождается крайне тяжелым матери­альным положением семьи, ее нищетой, не дающей возможности позаботиться о ребен­ке. Беспризорность-заброшенность касается детей, живших в семье, где за ними отсутст­вует надзор и внимание к их нуждам. В слу­чае беспризорности-беззащитности имеется в виду ситуация, когда ребенок подвергался в семье жестокому обращению, эксплуатации, что толкало его на путь нищенства, прости­туции, правонарушений. Одновременно в 20-30 гг. ХХ в. партийно-государственная власть представляла беспризорность в кате­гориях классовой борьбы. Например, один из авторов говорил о беспризорности детей, как о «господствовавшей форме детского бес­правия».

Таким образом, в России детская беспри­зорность была объектом пристального вни­мания со стороны специалистов широкого профиля, занимавшихся охраной прав детей, практических работников, пытавшихся ос­мыслить это социальное бедствие и подска­зать государственным органам выход из по­ложения.

1.2. Причины, способствующие росту безнадзорности

Исследования, проводимые в стране, позволяют выделить ряд причин, способствующих росту безнадзорности, среди которых[18]: рост числа асоциальных семей; безработные родители; беженцы и вынужденные переселенцы; нестабильные браки (разводы); низкий уровень благосостояния семьи; негативный опыт отношений с родителями; неготовность школы оказывать социально-педагогическую поддержку и сопровождение учащихся, оказавшихся в трудной жизненной ситуации; наличие у части учащихся негативного учебного опыта.

Какими бы причинами ни было обусловлено попадание ребенка в категорию безнадзорных, суть заключается в том, что он попадает в трудную жизненную ситуацию, объективно нарушающую его жизнедеятельность (сиротство; болезнь; малообеспеченность; отсутствие определенного места жительства; конфликты в семье и школе; жестокое обращение в семье; одиночество и др.), которую он не может преодолеть самостоятельно или с помощью семьи.

Экономические и идеологические кризисы вызвали резкий рост числа детей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, детей, привлекаемых, в силу безнадзорности, активизировавшимися криминальными структурами к алкоголю, наркотикам, преступной деятельности. Это привело государство к необходимости защиты и поддержки таких проблемных детей, активно притягиваемых антиправовым полем экономического и идеологического кризиса.

Успешность социально-педагогической поддержки ребенка, подростка, попавшего в трудную жизненную ситуацию, объективно связана с необходимостью решения социальных проблем, возникающих в ходе идущих в стране социально-экономических преобразований.

В научной литературе эти проблемы классифицируются следующим образом[19]:

проблемы свободы выбора и социального творчества - трудности на пути реализации ребенком его интересов и потребностей, установления социального статуса и др.;

проблемы социальной адаптации и дезадаптации - трудности усвоения и приспособления к существующим нормам социальной жизни, трудности в разрушении тех норм, которые являются социально опасными, несут в себе угрозу для жизни и здоровья ребенка;

проблемы социальной интеграции или дезинтеграции - трудности воссоединения или разъединения потребностей, интересов и возможностей ребенка, его семьи с возможностями, потребностями и интересами других людей, трудности в расширении социальных связей и др.

Эффективное решение данных проблем возможно только в рамках формирующейся государственной социальной политики. Однако, по мнению М.С. Мартыновой, к настоящему времени проблемы ребенка не рассматриваются государством и обществом целостно[20]. Негативную роль в решении перечисленных проблем играет ведомственная разобщенность.

Сегодня можно говорить о том, что система социального воспитания несовершеннолетних в новых социально-экономических условиях находится на этапе становления. Общественные институты, институт семьи, школы пока не стали партнерами, не определили свою "социально-педагогическую нишу", свою роль в социальном воспитании, которую М.А. Галагузова определяет как "педагогически ориентированную и целесообразную систему помощи в образовании и воспитании детей, нуждающихся в ней в период их включения в социальную жизнь"[21].

Организационно система социально-педагогического сопровождения является ведомственной и подчиняется муниципальному органу управления образованием. Однако в целом задача реализации и защиты прав детей имеет вневедомственный характер, ответственность за ее успешное решение несут все государственные и муниципальные структуры. Важным фактором является открытость системы социально-педагогической поддержки безнадзорного ребенка, которая означает работу различных типов и видов учреждений по специальным программам, что уменьшает любого рода изоляцию ребенка от привычной для него среды. Необходимо создание действенных механизмов ранней диагностики проблем детства, в том числе и безнадзорности, что обеспечит ориентацию на предупреждение факторов риска, конфликтов и кризисных ситуаций, а также на сохранение и укрепление благоприятных для развития ребенка условий.