"Книга страшного суда" как статистическая картина английской жизни после нормандского завоевания

Завоевание страны сопровождалось массовыми конфиска­циями земельной собственности. Многие представители англо­саксонский знати были лишены своих владений. Король стал верховным или фактическим собственником всей территории. Часть конфискованной земли была оставлена в непосредствен­ном пользовании двора в качестве домена (около 1000 маноров. Эти земли были расположены в разных частях государства. Домениальной собственностью стали также значительные лесные пространства. Получаемые королевскими ленниками владения находились, как правило, в разных обла­стях королевства. Это, по-видимому, являлось не только ре­зультатом сознательной политики Завоевателя, но и следствием того, что земельные участки были в разное время конфискованы у прежних владельцев и создать из них компактные баронии было невозможно. Разбросанность баронских владений, а также частые случаи возвращения их королю (фелония) служили пре­градой на пути превращения баронов в самостоятельных фео­дальных землевладельцев наподобие французских сеньоров или германских князей. Суверенитет королевской власти мог беспре­пятственно распространяться на всю территорию страны.

Новый король использовал старинные англо-саксонские учреждения в центре и на местах, которые способствовали централизации государственной власти в ущерб сеньориальным привилегиям феодалов. Он укрепил, юрисдикцию в сотнях и графствах, максимально подчинив их центральному государственному аппарату. Вильгельм Завоева­тель заботился о функционировании судебных собраний в сотен­ных и графских округах и старался все больше переложить на население заботу о выполнении государственных повинностей, в том числе и военной.

В центре страны старинный полновластный уитенагемот усту­пил место разделенной на ведомства придворной королевской курии, организованной по нормандскому образцу, В состав ее входили родственники и приближенные короля, высшие долж­ностные лица, крупнейшие прелаты церкви и приглашаемые ко двору бароны. В широком составе курия представляла ко­ролевский совет, обсуждавший важнейшие государственные ме­роприятия. В узком смысле она являлась рабочим правительст­венным аппаратом, ведавшим разными отраслями государствен­ного управления и фиска. Важное место в ней занимала счетная палата, которая ведала проверкой финансовой деятельности ше­рифов графств. Собранные средства хранились в государствен­ном казначействе в Уинчестере, а та часть их, которая предназ­началась лично для короля находилась в королевском дворце.

В первые два десятилетия после завоевания в Англии уста­новилась максимально возможная в условиях господства ленных отношений политическая централизация. Она во многих отно­шениях зиждилась на личном авторитете короля-завоевателя, которого поддерживали пришедшие вместе с ним нормандские воины, получившие щедрые земельные пожалования. Но так дол­го продолжаться не могло. Новые бароны, упрочив свои позиции как земельные собственники, потеряли интерес к укреплению ко­ролевской власти и начали проявлять склонность к самостоя­тельности. Они сближались с англо-саксонской знатью и сов­местно выступали против «тирании» короля. Бароны даже апел­лировали к оскорбленным чувствам англо-саксонского населения, объявляя себя борцами за народное дело. В последовавших вскоре выступлениях феодалов против королевской власти мы не можем уже различить нормандцев и англо-саксов; все они выступали вместе, отстаивая свои интересы как феодальные соб­ственники-сеньоры. Этот факт нельзя объяснить успехами асси­миляции. Говорившие по-французски нормандские бароны долгое время отличались по язы­ку  от местной англо-саксонской знати. Но в деле защиты своих феодальных привилегий они на­ходили с ней общий язык.

Превосходство сил оказалось на стороне баронов. Они распо­лагали большими ополчениями, в их руках сосредоточивались основные земельные богатства и власть на местах. В борьбе с феодальной знатью король мог опираться только на часть мелких держателей и на те круги духовенства, которые были заинтересованы в сохранении сильной монархической власти. Королевская власть использовала также поддержку городов, вы­ступавших за укрепление государственного единства, необходи­мого для успешного развития городской экономики.

Таким образом, феодалы в Англии не приобрели той самостоятельности и тех иммунитетов, которыми они пользовались на континенте. Право верховной собственности короля на землю, дававшее ему возможность перераспределять участки земли и вмешиваться в отношения землевладельцев, послужило утверждению принципа верховенства королевской власти во всех сферах.

1.2. Складывание новой системы землепользования.

После завоевания Англии Вильгельмом в стране складывается четкая система земельного пользования.  Условия держания фьефов (феодов) были следующие: все землевладельцы — крупные и мелкие, духовные и светские, нор­мандцы и англосаксы — получали землю в конечном счете от короля. Он был верховным собственником всей земли в Англии и сюзереном всех держателей, от кого бы непосредственно они ни получали свои фьефы. Все держатели (а не только непосред­ственные) обязаны были личной присягой королю и служили прямо ему. В 1087 г., собрав всех землевладельцев, Вильгельм потре­бовал от них непосредственной личной присяги и службы ко­ролю, даже если они держали землю не прямо от короля, а от кого-либо из его непосредственных держателей.

Эта присяга и непосредственная служба королю через головы промежуточных лордов являются специ­фически английской особенностью, в значительной мере способ­ствовавшей укреплению королевского авторитета. Условия по­жалования были те же, что и в Нормандии: 1) оммаж королю и клятва верности; 2) служба с военным отрядом определенных размеров в течение 40 дней в году в пределах страны; 3) при­сутствие в королевской курии по вызову для совета и суда; 4) помощь деньгами в определенных случаях (посвящение в ры­цари старшего сына короля, выдача замуж его старшей дочери, выкуп короля из плена) [Штокмар. С. 48].

Если условия держания не выполнялись, фьеф мог быть отнят. Барон не мог передать баронию по наследству сам, на­следник получал её от короля, только внеся за допуск к наследованию особый платеж, именуемый рельефом. Если наследников не было, то барония отходила к короне. Все фьефы были неделимы и передавались на основе права майората стар­шим сыновьям. Король обладал правом опеки в случае несовер­шеннолетия наследника и правом распоряжаться браками на­следников и наследниц. За каждые 200 фунтов дохода в год барония должна была поставлять ежегодно для 40-дневной службы отряд в 40 рыцарей. В целом все фьефы могли дать 4200 рыцарей. При Вильгельме баронских замков не было; замки были только королевские. В остальных отношениях баро­нам была предоставлена полная свобода. Каждый барон сам выбирал, какие фьефы оставить себе, какие субинфеодировать, т. е. передать от себя в держание рыцарям. Впрочем, барон не обязан был сажать на фьефы только рыцарей, он мог принять и невоенных держателей — сокменов, на условиях выплаты де­нежной ренты и выполнения некоторых сельскохозяйственных работ. Сокмены были англосаксами, рыцари зачастую также были англосаксонского происхождения.

Верхнюю ступень ленной иерархии со­ставляли крупные королевские вассалы—графы, прелаты (епи­скопы и аббаты) и бароны. Графствами управляли королевские служащие — шерифы. Звание графа в собственном смысле слова было титулом, иногда оно связывалось с должностью шерифа графства. Хотя это звание считалось наследственным, оно каж­дый раз передавалось лично королем, который вручал при этом меч графства и предоставлял право на получение 1/3 доходов. Чтобы не допустить превращения графств в княжества, король запрещал шерифам графств иметь в своем должностном округе собственные маноры.

Баронами в широком смысле считались все землевладельцы, державшие от короля лен «в баронию». При Вильгельме I это были доверенные королевские люди, наделенные землями и су­дебными функциями. Из их среды выделялись вельможи — коро­левские сановники, шерифы и другие важные служащие коро­ля. Сословие баронов включало высший и средний слой феода­лов. Низшую ступень иерархии составляли рыцари баронов и короля, несшие непосредственно военную службу. Рыцарские лены вначале не имели строго определенного размера. Позже оформился тип рыцарского держания: оно составляло примерно 20 фунтов годового дохода. С XIV в. такой доход давал каждо­му свободному человеку доступ к рыцарскому званию.

Королевская власть не только стояла во главе этой иерар­хии, но и возвышалась над ней. Король являлся, с одной сто­роны, сюзереном всех держателей на ленном праве, с другой — единым господином всех землевладельцев. В 1087 г. Вильгельм Завоеватель принял в Солсбери общую присягу всех ленников страны: «К нему прибыли, по словам хроники, его уитаны и все владевшие землей люди, какие только были во всей Англии, чьими бы вассалами они ни были, и поклялись клятвой верно­сти, что будут верны ему против всех людей» [Колесницкий. С. 156]. В данном случае Вильгельм следовал традиции англо-саксонских королей, имевших обыкновение требовать верности у всех свободных лю­дей королевства. Но в условиях, сложившихся после завоевания этот юридический принцип приобрел новое значение: он утверждал последовательную централизацию вассально-ленной зависи­мости и королевский суверенитет над всей территорией страны.

Таким образом, все сказанное говорит о том что феодалы в Англии не приобрели той самостоятельности и тех иммунитетов, которыми они пользовались на континенте. Право верховной собственности  на землю, и возможность перераспределять участки земли, а также вмешиваться в отношения землевладельцев, остается за королем что обеспечило утверждение принципа верховенства королевского власти над феодалами Англии.

2. «КНИГА СТРАШНОГО СУДА» - ПАМЯТНИК ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ ВИЛЬГЕЛЬМА ЗАВОЕВАТЕЛЯ.

2.1. Своеобразие правового развития в Англии после нормандского завоевания.

При нормандских королях усилилась в стране вотчинная власть над зависимым населением, которое было лишено права обращаться в государственные суды. По нормандским ленным обычаям землевладельцы пользовались полной юрисдикцией над крепостным и зависимым населением их владений. Иммунитетные привилегии расширили судебную власть лордов, подчинив ей в ряде случаев и свободное население, проживающее в чер­те маноров (имущественные иски на сумму до 40 шиллингов). Правда, свободные люди сохранили за собой право апеллировать на решения манориального суда в высший государственный суд. Вотчинная юрисдикция распространилась и на некоторые уголовные дела (воровство). Но лорды не располагали достаточным полицейско-административным аппаратом и для приведения в ис­полнение приговоров обращались за помощью к шерифам. Мано­ры лордов не смогли превратиться в самостоятельные сеньории французского типа: этому помешала их территориальная раз­бросанность и особенно политика королевской власти, направлен­ная на ограничение иммунитетных прав лордов и изъятие из местных судов уголовной юрисдикции.

В Англии в XI—XII вв. не сложилось еще общего права. В местных судах применялись разнообразные судебные обычаи англо-саксонского происхождения. Не изжиты были еще ордалии и поединки, часто практиковались соприсяжинчество и поруки. В делах о ленах и земельной собственности применялось обычно нормандское ленное право; по делам о наследстве пользовались как англо-саксонскими, так и нормандскими обычаями (земель­ный лен наследовался по нормандскому обычаю майората стар­шим сыном, остальное имущество делилось согласно англо-сак­сонским обычаям между всеми наследниками). В местных судах применялся англо-саксонский язык, в центральных — обычно французский, иногда и тот и другой.

В Англии не было допущено возникновения крупных кня­жеств, владетели которых могли стать полунезависимыми фео­дальными князьями, как это получилось со многими предста­вителями феодальной знати во Франции. Отступление от нормы составляли только Честер и Шрусбери — пограничные эрлства, предназначенные служить опорными пунктами против Уэльса, а также занимающий такое же положение по отношению к Шот­ландии Дургам под властью князя-епископа. Вследствие этого представитель центральной власти - шериф - имел в каждом графстве большую силу, чем любой барон в своих владениях. А поскольку для того, чтобы шериф мог оказывать давление на местную знать, не было необходимости слишком укреплять его положение, не было и опасности, что шерифы со своей стороны смогут стать независимыми по отношению к короне.

Путь развития феодализма в Англии является, таким образом, весьма своеобразным. С самого начала государственная власть здесь была сильнее, а влияние феодальной знати более слабым. Частные войны между представителями знати были в Англии скорее исключением, чем правилом, и корона запре­щала отдельным феодалам содержать частные войска и возводить замки, насколько это было возможно. Действия агентов трона, несомненно, были тягостны для народа, эксплуатация масс вилланов была очень жестокой. Однако королевские поборы были в известной степени фиксированы и регулярны.

Полуторавековой период между норманским завоеванием и Великой Хартией был периодом наиболее полного развития феодализма в Англии. Однако было бы ошибкой думать, что в эти годы прекратилось движение истории. Обычное представление о средневековье как о периоде застоя или едва ощутимого изменения очень далеко от истины, ибо не только каждое столетие, но и каждое поколение вносило в жизнь свои характерные особенности и свои важные изменения.

Весь этот период отмечен непрестанной борьбой между централизующей властью трона и децентрализаторскими феодальными тенденциями. Основным направлением развития былo усиление центральной власти, но эта власть развивалась в рамках феодальных институтов, которые определяли ее характер и ограничивали ее. Развитие происходило в рамках историче­ских условий, общих для всей Европы. Но оно подвергалось влиянию особых условий, созданных в Англии пережитками дофеодальных саксонских институтов и, наконец, в силу особенностей географического положения страны. Но Англии еще до нормандского завоевания в сельских общинах постепенно создавалась экономическая база феодализма. Политический строй еще до нашествия норманов стал принимать феодальные формы.

Однако возведение политической структуры над экономической системой было с непреклонным и догматическим единообразием завершено норманами. За какие-нибудь несколько лет все земли страны перешли из рук их прежних владельцев в руки Вильгельма Завоевателя.

Основной политической особенностью феодального строя является делегация власти сверху вниз; при этом всякая власть опиралась на землевладение. Король был единым и безраздельным собственником всех земель и жаловал их непосредственно держателям за несение военных и прочих служб, а также за уплату некоторых установленных обычаем повинностей. Вместе с землей жаловалось также политическое право управлять людьми, обрабатывавшими землю: право вершить над ними суд, взимать налоги, требовать выполнения повинностей. По отношению к королю самая важная обязанность его вассалов заключалась в том, чтобы сопровождать короля на поле военных действий; вся страна была разделена на округа, известные под име­нем рыцарских ленов и грубо соответствующие прежним держа­ниям тэнов; каждый из таких округов должен был снаряжать и содержать одного тяжело вооруженного кавалериста.