Французский исследователь совершенно верно  указал, что при Александре III не было создано теневого кабинета. Участие советников самодержца в определении приоритетов внутренней и внешней политики огранивалось частными советами и «редактированием наиболее важных документов», при том, чтобы их настойчивость «не была неприятной императору⁹. Бансдун вполне оправданно полагает, что среди ближайшего окружения Александра III никогда не было личности, достаточно сильной, чтобы «расстроить» планы самодержца, после того как он их обдумал и принял какое – то решение.

     Причину подобной скромности интеллектуального окружения Александра III французский исследователь увидел в традициях духа византизма имманентно присущего самодержавию. По его мнению, советники императора, чуткие к нюансам настроения своего суверена, никогда не отличались категоричностью в мнениях и в большей степени были озабочены желанием угодить ему. Нежели отстаивать свою позицию. Такое положение усугублялось еще и тем, что Александр III не отличался склонностью к каким бы то ни было компромиссам и в духе византийских императоров или московских князей самодержавно осуществлял свое Богом данное право «верховного арбитража». Русский император имел абсолютную власть, выслушивал мнение своих подданных, учитывал или не учитывал рекомендации советников, но «никогда не был пленником их мнений, оставаясь свободным в своем выборе».  Самостоятельность предпоследнего русского самодержца в принятии решений, его подчеркнутое стремление  быть выше партийных группировок, стремление к роли верховного судьи стоящего на страже блага государства и общества — факт хорошо известный и неоднократно отмеченный в отечественной историографии с дореволюционных времен. В этом случае историк очень верно «ухватил» главную идею царстования своего героя.

     С другой стороны, Сильвен Бансидун явно преувеличивает низкопоклонство советников самодержца. Своеобразной формой протеста против изменения политического курса можно считать коллективную отставку министров правительства Александра II, после того как его преемник с подачи Победоносцева издал 29 апреля 1881 г. манифест «О незыблемости самодержавия». Кроме того, сам биограф Александра III отметил настойчивость, с которой обер-прокурор пытался лоббировать важные, с его точки зрения, государственные решения. По-своему наступательно и активно пытался воздействовать на курс правительства и М. Н. Катков, чем и вызвал гнев царя. Относительная осторожность советников царя в подаче предложений была естественной для придворного этикета нормой, а не аномалией. Вовсе не византийский традиционализм стал причиной того, что ближайшее окружение Александра III не выработало достаточно глубокой и приемлемой для страны социально – экономической программы. Скорее, отсутствие оптимального проекта развития страны объясняется творческим бессилием охранителей, тщетно искавших вариант экономической модернизации при сохранении полуфеодальной структуры общества и архаичного политического устройства России.

     Следует согласиться с тем, что ни Победоносцев, ни Толстой, ни Мещерский, ни кто - либо еще не имели достаточно длительного  и глубокого влияния на Александра III. Этот вывод, конечно, не является открытием французского историка. Почти все наиболее авторитетные советские исследователи — П. А. Зайончковский, Ю. Б. Соловьев, В. А. Твардовская и многие другие признавали самостоятельность тринадцатого императора на российском престоле, хотя на вопрос о причинах такого положения отвечали по-разному. Интересную перекличку со многими из положений Бансидуна имеет небольшая, но примечательная статья саратовского историка А. В. Воронихина.

     Прежде  всего, оба автора явно симпатизируют Александру III (так сказать, «симпатизанты» по терминологии Боханова — еще одного горячего поклонника самодержца), но если Бансидун делает это осторожно, завуалировано, то его российский коллега прямо настаивает, что Александрe III «менее всех из династии Романовых повезло в известности. Его историческая миссия была мало понятна современникам и еще менее потомкам». Анализ (точнее попытка нового прочтения источников) приводит Воронихина к убеждению, что «ни один из них ( советников императора. -Ю. С. ), кроме Победоносцева не оказывал влияния на царя», да и обер-прокурору это удавалось только до середины 1880-х гг. И здесь, как видим, историки независимо друг от друга приходят к идентичным выводам, но исходные причины самодержавной власти Александра III по – разному. Если французский биограф русского царя делал упор на традиции российского абсолютизма, естественным порядком восстановленные и укрепленные в конце ХIХ столетия, то автор статьи в «Освободительном движении» сделал акцент на личных достоинствах монарха. В первом случае первенство отдано политической ментальности и средневековому механизму русской исторической власти, во втором — субъективным и не всеми признаваемым личным качествам монарха. Оба подхода к проблеме имеют существенные недостатки.

     Приведу лишь один пример. Хорошо известно и  никем не оспаривается положение  обер-прокурора Победоносцева как  главного и, пожалуй, единственного  в первые годы правления Александра III политического консультанта царя. Не менее доказано и падение его  влияния во второй половине 1880-х гг. Как объяснить факт политического банкротства человека, который в период тяжелейшего кризиса самодержавия весной 1881 г. чуть ли не в одиночку отстоял для своего воспитанника абсолютную власть ? Бансидун считает, что российский самодержец, невзирая ни на какие его личные качества органически не мог терпеть рядом с собой сильную личность, каковой и был, без сомнения, Константин Петрович¹⁰. Ответ на тот же вопрос Воронихина еще более прост: отставка — следствие «беспредметного менторства» бывшего наставника цесаревича[38]. Оба предположения имеют свои резоны и право на существование и в обоих случаях упущено из вида то обстоятельство, что Александр III был вынужден делать ставку на министров – прагматиков, таких как И. А Вышнеградский, Н. Х. Бунге, С. Ю. Витте, Н. К. Гирс, потому что именно во второй половине 1880-х гг. стало очевидным сама практика российской жизни требовала конкретных решений и действий (а не абстрактных схем) в экономике, области социальных отношений, внешней политике для Александра III. И не так важно кто входил или не входил в «ближайшее окружение» царя, когда и за что был отлучен от власти. Буржуазные реформы 1860-1870-х гг. ХIХ в. придали империи такой импульс и вектор развития, что верховная власть была принуждена к поиску тех, кто был способен решить хотя бы часть возникавших проблем. Увы, российская политическая элита не смогла адекватно ответить на вызов времени, что во многом и предопределило глобальные потрясения России в ХХ столетии.

     С. Бансидун написал очень хорошую монографию об Александре III. Он тщательно избегает «сенсационных» открытий, высокопарных фраз, безапелляционных утверждений; стремится понять Россию и ее монарха, не навязывая иной ментальности и культуре модной ныне западной социологической и политической терминологии. Не со всеми его утверждениями можно согласиться, но бесспорно то, что французский историк бережно относится к истории, оставляя полную возможность для работы исследовательской мысли. Это, пожалуй, главное достоинство его прекрасной книги.

 

Заключение.

 

     Дореволюционные историки, признавая небольшие умственные способности царя, отмечали наличие  у него здравого смысла чувства ответственности  за Россию, но при этом некоторую  чрезмерность и жесткость его  внутриполитического курса.

     В историографии наблюдается широкий  разброс мнений относительно личности Александра III. Был ли он консерватором или возрождал истинно русскую духовность?

     Александр III явил России и миру тот образ  национального Достоинства, которого России так не хватало до него и которое в XX веке вообще исчезло без следа. Этот удивительный пример, умышленно или по неразумию, предан забвению, но именно этого примера так не хватает современной России, уже многие годы судорожно мечущейся в поисках какой-то заемной «модели развития», какой-то изобретенной «национальной идеи», вне всякой связи с национально-историческим опытом, которым так богата Россия.

     «Неподвижные  газетчики на углах, без выкриков, без движений, неуклюже приросшие  к тротуарам, узкие пролётки с  маленькой откидной скамеечкой для третьего, и, одно к одному, - девяностые годы, - вспоминал Мандельштам, - слагаются из картин разорванных, но внутренне связанных тихим убожеством и болезненной, обречённой провинциальностью умирающей жизни». Забудутся конкретные исторические имена, канут в лету издававшиеся указы, но два последних десятилетия XIX в. останутся в памяти потомков как эпоха, обладавшая особым историческим ароматом, своим, пусть еле слышным в мировой истории, «шумом» («Шум времени»- такое название дал своим воспоминаниям О.Э.Мандельштам.)¹¹

 

Список  использованных источников

 

1. Дедов А. Г. Царь-Миротворец Александр III Александрович (1845–1865–1881–1894): его жизнь, деятельность и кончина. Новгород, 1895.
2. Диллон Э.М. Александр III // Голос минувшего. 1917.
3. Мещерский В. П. Мои воспоминания. Т. I-III. М., 1898.
4. Михайловский Н.К. Литература и жизнь // Русское богатство 1894.
5. Ключевский В.О. Памяти в Бозе почившего государя императора Александра III — М., 1894.
6. Корольков К. Жизнь и царствование Императора Александра III (1881—1894 гг.). — Киев, 1901.
7. Коронование Государя Императора Александра III (15 мая 1883 года) // Исторический Вестник. — 1883. — Т. 12. — № 6.
8. А. Леруа-Болье Франция, Россия и Европа `S / / Revue de Dex. 15 февраля. 1888 году.
9. "Московские ведомости", № 298, 1894 г
10. «Обзор деятельности Военного министерства в царствование императора Александра III (1881—1894 гг.)», 1903.
11. Попов А. Д. Царь-Миротворец Император Александр III. СПб., 1913.
12. Розанов В. В. О подразумеваемом смысле нашей монархии. СПб., 1912.
13. Романов И. Ф. Дело Императора Александра III как логическое развитие идеи 1613 года. СПб., 1896.
14. Суинберн. А. Россия: ода. - «Fortnightly Review», 1890, № 284
15. Шарапов С. Ф. Русские исторические начала и их современное приложение. М., 1908.
16. Адам Дж. Письма о внешней политике / / La Nouvelle Revue. Париж, 12 марта 1887 года.
17. Флуранс Е. Александр III и Французская Республика. Париж, 1894.

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Список  использованной литературы

1. Бансидун С.. Александр III (1881-1894). Париж, 1990.
2. Бансидун С. Крестьянские волнения в России с 1881 по 1902 год. Париж, 1975.
3. Боханов А. Н. Александр III. М., 2007.
4. Боханов А. Н. Император Александр III / А. Н. Боханов. – М. : ООО Русское слово PC, 2001.
5. Энциклопедия Т.5 «История России и её ближайших соседей» Ч.2./ Под ред.Аксёнова – М., «Аванта+», 1997 г.