Модели и методы управления персоналом

    [2] Поведенческое управление  специалистами

    Эта форма управления состоит в том, что тем абстрактным понятием,  на основе которого субъект управления строит свою деятельность, является так  называемый специалист. Специалист является профессионально подготовленным в некоторой области ― в ее понятиях, явлениях и процессах. Однако, в данной форме управления абстракция специалист несёт в себе не столько профессиональные, сколько так называемые «человеческие» качества, которые никакой профессиональной культурой не предполагаются, но которые как раз во многом составляют в подобных концепциях предмет управленческой деятельности. Именно отсюда такие  виды работ у субъекта управления по отношению к подчиненным лицам как убеждение и принуждение, демонстрация положительного поведения, формирование положительных качеств (воспитание), формирование благоприятного социально-психологического климата, снятие конфликтов, создание эмоционального настроя, стимулирование творчества и другая мотивация, собственное стремление субъекта управления к лидерству среди подчиненных специалистов и т.п. Кроме этого, признание «человеческих» качеств у специалистов, а, значит, признание их возможности ошибаться делает невозможным строго формальное отношение к подчиненным, в том числе и к их профессиональным качествам. Поэтому субъекта управления появляются также функции по приведению к соответствию своим ожиданиям профессиональных качеств подчиненных специалистов (а в  дальнейшем их поддержание), это ― помощь подчиненным в решении технических проблем, повышение профессионального образования подчиненных, планирование и контроль деятельности подчиненных, координация деятельности подчиненных и т.п.

    Таким образом, субъект управления разворачивает  управленческую деятельность на множестве  подчиненных ему специалистов. К историческому примеру данной формы управления мы отнесем характер правления императрицы Екатерины II. Вот цитата из работы В.О. Ключевского¹, которая отражает главную особенность (в нашей классификации) правления этой императрицы:

    «...В  обращении она пускала в ход бесподобное умение слушать, терпеливо и внимательно выслушивать всякий вздор, угадывать настроение, робкие или не находившие слов мысли собеседника и шла им на подмогу. Это подкупало, внушало доверие, располагало к откровенности. ...Екатерина предпочитала изучать сильные стороны других, которые при случае можно обратить в свою пользу, и умела указать их самому обладателю. ...В этом умении дать человеку почувствовать, что есть  в нем лучшего, тайна неотразимого обаяния, какое, по словам испытавшей на себе княгини Дашковой, Екатерина производила на тех, кому хотела нравиться, а она хотела нравиться всем и всегда, считая это своим ремеслом. Усвоенная ею манера обхождения с людьми сослужила ей неоценимую службу в правительственной деятельности».

    И схожие характеристики встречаются  во множестве в описании деятельности Екатерины II ― и в других текстах того же В.О. Ключевского, и у С.М. Соловьева, и у других историков.

    [ 3] Рефлексивное управление

    Понятно, что рефлексивное управление еще  далеко от вхождения в  профессиональную культуру, поэтому здесь наиболее сложно привести  достаточно содержательный пример соответствующей практики. Но примеры, демонстрирующие отдельные стороны рефлексивного управления ― стратификация деятельности первого лица и подчиненных, наличие смысла деятельности у первого лица, его опора на собственную деятельность и другие ― возможны (и некоторые были приведены в предыдущем разделе). К таким историческим примерам можно отнести уже упоминавшегося нами российского государственного деятеля С.Ю. Витте, царя Ивана Грозного, а также царя Алексея Михайловича (Тишайшего).

    В деятельности царя Алексея Михайловича  самым примечательным является вхождение  в историю в качестве преобразователей и устроителей Руси XVII века его ближайших соратников: А.Л. Ордина-Нащекина, Ф.М.  Ртищева, А.С. Матвеева и патриарха Никона. Историк В.О. Ключевский  даже уводит на второй план самого царя, оценивая его собственные заслуги довольно скромно². И с позиции управления такая оценка неточна, во-первых, потому что Алексей Михайлович сам приблизил и возвысил Ордина-Нащекина и Никона, имевших низкое происхождение (и в этом царь Алексей, безусловно, проявил собственный талант), а, во-вторых, та целостность, которою обладало управление государством при Алексее Михайловиче, просто не могла быть достигнута без его ведущей роли и деятельности. В этом просматривается стратификация. На то, что был деятельным, указывает решительное отлучение им в определенный момент Никона. Примечательно также и упоминание о том, как готовился царь Алексей к заседанию Боярской думы³:

    «... Он не только записал, какие вопросы  предложить на обсуждение бояр, но и  наметил, о чем говорить самому, как  решить тот или другой вопрос. Кое  о чем навел справки, записал  цифры; об ином он еще не составил мнения и не знает, как выскажутся бояре; о другом он имеет нерешительное мнение, от которого откажется, если станут возражать. Зато по некоторым вопросам он составил твердое суждение и будет упорно за них стоять в совете».

    Впечатляющая  схема для XVII века, особенно на фоне того, как сегодня отечественные премьеры позволяют себе знакомиться с повесткой заседания Правительства непосредственно походу его проведения. Царь  Алексей демонстрировал редкое умение работать самому и давать работать другим ― в этом признаки наличия у него собственной деятельности, что не замечено или не оценено Ключевским, а также определенной стратифицированности деятельностей его и соратников ― качеств рефлексивного управления. 

    [4] Организационное  управление специалистами

    Аналогично  поведенческому управлению, особенность  этой формы состоит в том, что  абстрактным понятием, на основе которого субъект  управления строит свою деятельность, также является специалист. Однако в этой форме субъект управления разворачивает управленческую деятельность на множестве подчиненных ему специалистов (выстраивает деятельность предприятия) как некую «конструкцию» (схему, организацию) на множестве специалистов как «конструктов». В результате специалисты приобретают «внешнюю» регламентацию и оказываются включенными друг к другу в формализованные отношения. «Человечески фактор» здесь либо не учитывается вовсе, либо уходит на второй план.

    Понятие специалист здесь нагружено тем профессиональным содержанием, какое сложилось в современной профессиональной культуре. Оно не может быть изменено субъектом управления, и последний оказывается поэтому в ситуации управления «теми, кто есть». Подразумевается, что этого вроде бы должно быть достаточно, но практика показывает, что это не так.

    В силу того что работа субъекта управления сводится к владению своеобразным «конструкторским набором» понятий ― суть «типовым набором специалистов, на котором он и строит свою управленческую деятельность, возможности достижения адекватности управлении ограничены принципиальным отсутствием универсальности в любом подобном наборе. То есть «конструкторский набор» понятий, с которым ему приходится работать, набором как раз и не является ― он не охвачен некоей целостностью, не составляет класс понятий, элементов. Действительно, руководителю приходится иметь дело с понятиями, относящимися к экономике, маркетингу, технике, финансам, персоналу, производству, юридическим и другим направлениям. Уровень и характер абстракции понятий и процессов этих профессиональных областей специфичны. Естественно, никакой целостностью совокупность понятий этих профессиональных областей априори не охвачена, и охвачена быть не может.

    И еще одна проблема. Подобно технической  практике и некоторым другим областям человеческой практики, организационному управлению специалистами свойственно стремление к стандартизации схем и методов  своей деятельности. Объявление типовыми ― «конструктивных» схем, функций, структур, принципов ― в управлении идет уже с начала XX века  (с работ Ф. Тейлора, А. Файоля). Однако, введение стандартов, наряду с несомненной и понятной пользой, влечет также и значительным потери в связи с торможением развития и потерей эффективности в многочисленных ситуациях практики управления.

    Вероятно, данный тип управления до сих пор  является одним из наиболее распространенных. Яркими его представителями в нашей недавней  истории были создатели ведущих научно-промышленных отраслей Советского Союза ― академики С.П. Королев и И.В. Курчатов ― талантливые конструкторы и организаторы отечественного ВПК. 

    [5] Управление в понятиях «физического объекта»

    В данном типе управления субъект имеет  дело непосредственно с «объектными» понятиями, то есть с профессиональными  понятиями дисциплин, описывающих  объект управления. Следовательно, для  субъекта управления это конкретные («физические») понятия, которые им «принимаются, а не создаются в результате обобщения собственных представлений о предприятии. Фактически в данном случае можно говорить о вырожденности управления, в чем управление в понятиях «физического объекта» смыкается с властной формой управления ― своим антиподом в степени абстрактности понятий.

    Представитель данного типа управления в нашей  истории ― Петр I. То, что царь Петр строил Россию непосредственно своими руками, общеизвестно. Но, осуществляя эту работу непосредственно ― на верфи, за токарным станком, за верстаком и подобным образом, он превратился в бригадира великой стройки (конечно, в самого гениального бригадира за всю историю человечества), но в ущерб многим политическим, государственным направлениям деятельности. Факт достаточно общепризнанный, хотя иногда и обсуждаемый как проблема. Вот типичная ситуация⁴, каких можно было бы привести множество:

    «... Перевод книг был одним из самых  важных и трудных дел, и мы уже  должны ждать, что Петр усердно займется им: он не только указывал, какие книги надобно переводить, но и требовал переводы к себе, сам исправлял их, учил, как надобно переводить; учил, что не надо держаться мертвого перевода слово в слово, но, выразумевши смысл, передавать живым образом этот смысл совершенно удобопонятно для русского человека».

    И это объясняет, почему титанические усилия самого царя Петра и всей России значительно превзошли их результаты, хотя и немалые на той  исторической дистанции. Петр I, обладая сам пусть не оригинальной, но все же вдохновлявшей его государственной идеей, не дал осуществиться ни  одной идее своих подданных ― все должны были действовать по его указке. Отсюда неудачи и с введением коллегиального управления, и в борьбе с  злоупотреблениями, и главное ― в закреплении при последующих государственных правлениях того, что было достигнуто при Петре I. 

    Праксеология

    Наиболее  привлекательным свойством рефлексивного  управления можно считать возможность  построения для него естественнонаучных оснований. Однако, в методологическом плане мы не идем по направлению обществоведческих наук, в которых «научность» усматривается в признании общества реальностью, не сводимой к другим формам реальности, то есть в признании общества предметом науки ― «общественное явление есть вещь» (Э. Дюркгейм). И также не идем по пути отказа от притязаний в управлении на научность в принципе, как это делают  О.Л. Виханский, А.И. Наумов⁵: «Управление ― это практическая дисциплина. В управлении, в отличие от классических естественных наук, нет вечных законов. В менеджменте есть теории и концепции, являющиеся отражением обобщенного опыта управления».

    Основания для поиска естественнонаучных оснований  рефлексивного управления появляются вследствие того, что в этой концепции  мы имеем  дело с индивидуальной деятельностью человека, причем субъект рефлексивного управления ориентирован на построение и осуществление собственной деятельности. Таким образом, мы придерживаемся следующего положения: «человек индивидуальный», обладая природными качествами, может составить предмет естественнонаучного исследования.

    Немецкий  философ Д. Риккерт, исследуя основания  технических наук, задается вопросом⁶: «Возможны ли технические науки?» ― и утвердительно на  него отвечает, но при условии, что это науки о человеке (!). Это, может быть, не совсем обычное суждение о технических науках, но мы его полностью разделяем. Именно так обстоит дело и с управлением ― его научные основания возможны, если их предметом будет сам человек.

    В построении научных оснований рефлексивного управления основную опору мы делаем на философию науки Э. Гуссерля (на его феноменологию) и на философию науки М. Полани (на его концепцию личностного знания). 

    Праксеология  ― наука, исследующая явления, лежащие

    в основе рефлексивного  управления.

    Переходя  из области практики рефлексивного  управления, где возникли наши первые идеи, в область научных исследований, нам необходимо не только обнаружить, идентифицировать, но и дать наименование «искомой» науке. Перенесение с практики и концепции рефлексивного управления их наименования ― рефлексивное управление ¾ на соответствующую науку имеет тот недостаток, что недопустимо сужает  область потенциальных исследований этой науки. Понятно, например, что физика не может быть одноименной ни с одной из областей технической практики или инженерии, поскольку обосновывает феноменологию большинства из них.