Идеология либерализма и её влияние на современные политические процессы

Автор работы: Пользователь скрыл имя, 15 Января 2013 в 13:08, контрольная работа

Краткое описание

Целью дипломной работы является, раскрытие, сущности идеологии либерализма и как либерализм влиял и влияет на современные политические процессы и какие перспективы у либерализма в будущем.
Задачей исследования является показать влияние и значимость либерализма на современные политических процессы.
Объектом исследования является идеология либерализма, история его развития, основные направления либеральных теорий. Предметом исследования является проявления либерализма в различных сферах общественной жизни, его влияние на современные политические процессы.

Содержание работы

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ЛИБЕРАЛИЗМА

1.1 Генезис идеологии либерализма

1.2 Основные представители либерализма и их теории

ГЛАВА 2. ЛИБЕРАЛИЗМ В РАЗЛИЧНЫХ СФЕРАХ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ

2.1 Либерализм в политической сфере

2.2 Либерализм в экономической сфере

ГЛАВА 3. ЛИБЕРАЛИЗМ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА СОВРЕМЕННЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ

3.1 Либеральные ценности во "Всеобщей декларации прав человека" и в теории модернизации

3.2 Современные угрозы либерализму и либерально - демократическим странам

3.3 Влияние либерализма на политические процессы в Республики Беларусь

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

Содержимое работы - 1 файл

ИДЕОЛОГИЯ ЛИБЕРАЛИЗМА И ЕЁ ВЛИЯНИЕ НА СОВРЕМЕННЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ.doc

— 300.00 Кб (Скачать файл)

 

Самым решающим элементом случайности  были Соединенные Штаты. В конце  концов, что, как не историческая случайность, имела следствием тот факт, что ростки англосаксонского либерализма перекинулись на другую сторону Атлантики? Там они законодательно укрепили свои "корни" обретением независимости, распространились на одной из самых благоприятных для проживания и малонаселенных территорий мира, напитались массовой миграцией из Европы и таким образом создали в масштабах континента то, что было – и до сих пор остается – самым крупным в мире средоточием экономической и военной мощи.

 

Либеральный режим и другие структурные  особенности во многом определили экономический успех Америки и даже ее размеры (в силу привлекательности страны для иммигрантов). Но США вряд ли достигли бы такого величия, не находись они в особенно благоприятной и просторной эколого-географической нише, что подтверждается противоположными примерами Канады, Австралии и Новой Зеландии. Но, конечно, удобное местоположение, хотя оно и играло чрезвычайно важную роль, являлось лишь одной из многих необходимых предпосылок, которые в совокупности сделали возможным появление гигантских и действительно Соединенных Штатов как самого главного политического фактора XX столетия. Случайность обусловила формирование США в Новом Свете – во всяком случае в той же мере, что и либерализм. И она же, следовательно, позднее наделила их способностью спасти Старый Свет.

 

На протяжении XX века мощь Соединенных  Штатов постоянно превосходила совокупную мощь двух следующих за ними держав, и это решительно меняло мировой  баланс сил в пользу той стороны, на которой находился Вашингтон. Если и был какой-то фактор, обеспечивший либеральным демократиям превосходство, то это прежде всего не какое-то изначально свойственное им преимущество, а само существование США. На самом деле, не будь Соединенных Штатов, либеральные демократии вполне могли бы потерпеть поражение в великих сражениях минувшего века.

 

Эта отрезвляющая мысль, которую часто  игнорируют в исследованиях, посвященных  распространению демократии в XX столетии, заставляет взглянуть на сегодняшний  мир как на куда более случайный  и непрочный, чем его изображают линейные теории развития (согласно которым историческое развитие представляет собой однонаправленный процесс перехода от низших ступеней к высшим. – Ред.). Если бы не американский фактор, последующие поколения, оценивая либеральную демократию, вероятно, повторили бы тот обвинительный вердикт, который греки вынесли в адрес эффективности демократии в IV веке до н. э. после поражения Афин в Пелопонесской войне (столетием ранее).

 

Однако испытание войной, конечно, не единственная проверка, которой  подвергаются как демократические, так и недемократические общества. Следует спросить, как стали бы развиваться тоталитарные капиталистические державы, если бы не проиграли в войне. Могли бы они с течением времени и в ходе дальнейшего развития отказаться от своей прежней идентичности и принять либеральную демократию, как в конце концов поступили бывшие коммунистические режимы в Восточной Европе? Произошел бы в результате сдвиг капиталистического индустриального государства – имперской Германии в сторону усиления парламентского контроля и демократизации накануне Первой мировой войны? Или же оно развилось бы в авторитарный олигархический режим, подчиненный альянсу государственной бюрократии, вооруженных сил и промышленников, как это случилось с имперской Японией, несмотря на ее кратковременную либеральную интерлюдию в 1920-х годах? (В 1920-х в Японии было введено всеобщее избирательное право для мужчин, возникли новые политические организации, сформировались профсоюзы. – Ред.) Еще более сомнительным сценарием представляется либерализация нацистской Германии в случае, если бы она выжила, не говоря уже о победе.

 

Исследования этого исторического  периода показывают, что в экономическом  плане демократии обычно превосходят  другие системы. Авторитарные капиталистические  режимы преуспевают, по крайней мере не меньше, а может, и больше, на ранних стадиях развития, однако проявляют тенденцию к демократизации после того, как достигают определенного рубежа в экономической и социальной сферах. Такая модель, похоже, воспроизводится снова и снова в Восточной Азии, Южной Европе и Латинской Америке.

 

Однако попытка делать выводы о  моделях развития на основе этих данных способна ввести в заблуждение, поскольку  не исключено, что выборка, как таковая, может оказаться нерепрезентативной. После 1945-го огромная сила притяжения Соединенных Штатов и либеральная гегемонии обусловили отклонения в моделях развития по всему миру.

 

Поскольку тоталитарные великие державы  Германия и Япония были разрушены  войной, а затем оказались под  угрозой со стороны советской державы, они пошли на стремительную реструктуризацию и демократизацию. Соответственно у менее крупных стран, которые предпочли капитализм коммунизму, не было ни конкурентной политической и экономической модели для подражания, ни мощных международных игроков, к которым они могли бы примкнуть, за исключением либерально-демократического лагеря. Эта демократизация, осуществленная в конце концов странами небольшого и среднего размера, произошла, вероятно, не только вследствие внутренних процессов, но в такой же степени и под всеобъемлющим влиянием Запада с его либеральной гегемонией.

 

В настоящее время единственной страной с действительно развитой экономикой, где все еще сохраняется  полуавторитарный режим, является Сингапур, но даже и там положение, похоже, меняется под воздействием либерального порядка, благодаря которому эта страна функционирует. А возможно ли существование великих держав, подобных Сингапуру и способных сопротивляться влиянию такого миропорядка?

 

Этот вопрос приобретает злободневность в связи со становлением в последнее время недемократических гигантов – прежде всего бывшего коммунистического, а ныне бурно развивающегося авторитарного капиталистического Китая. Россия тоже отступает от посткоммунистического либерализма и принимает все более авторитарный характер по мере роста своего экономического влияния. Некоторые считают, что эти страны смогут в конце концов превратиться в либеральные демократии благодаря сочетанию таких факторов, как внутреннее развитие, рост благосостояния и воздействие извне.

 

Либо они смогут набрать достаточный  вес, чтобы создать новый недемократический, но экономически передовой "Второй мир". Они способны установить мощный авторитарный капиталистический порядок, который, объединив политические элиты, промышленников и военных, будет являться националистическим по своей ориентации и участвовать в глобальной экономике на своих условиях, как это делали имперские Германия и Япония.

 

Общепризнано, что экономическое  и социальное развитие создает подталкивающее к демократизации давление, противостоять которому авторитарная государственная структура не в состоянии. Существует также мнение, что "закрытые общества" могут достигать превосходных результатов в массовом производстве, но не на поздних стадиях развития информационной экономики. Свое окончательное мнение по этим вопросам специалисты пока не выработали, поскольку данных недостаточно.

 

Пройдет много времени, прежде чем  КНР достигнет уровня, позволяющего проверить, возможно ли существование  авторитарного государства с  прогрессивной капиталистической экономикой. В настоящий момент можно сказать только одно: история не дает оснований предполагать, что переход сегодняшних авторитарных капиталистических держав к демократии неотвратим, зато многое заставляет полагать, что такие державы обладают куда более мощным экономическим и военным потенциалом, чем их коммунистические предшественники.

 

Китай и Россия символизируют процесс  возвращения экономически успешных авторитарных капиталистических держав, отсутствовавших на международной  арене со времен поражения в 1945 году Германии и Японии, но по сравнению с последними они значительно крупнее. Хотя Германия имела всего лишь среднюю по размерам территорию и была плотно окружена другими странами в центре Европы, она дважды чуть не вырвалась из этих оков и не превратилась в настоящую мировую державу за счет своей экономической и военной мощи. В 1941-м году Япония все еще отставала от ведущих мировых держав в экономическом развитии, но начиная с 1913 года темп ее роста был самым высоким в мире. В конечном счете, однако, и Германия, и Япония оказались слишком малозначимыми с точки зрения численности населения, ресурсов и потенциала, чтобы справиться с Соединенными Штатами.

 

С другой стороны, сегодняшний Китай  – крупнейший игрок в международной  системе, учитывая численность его населения, который переживает поразительный экономический рост. Переход из коммунизма в капитализм позволил КНР стать на путь более эффективного авторитаризма. По мере того как Китай быстро сокращает экономический отрыв от развитых стран, вероятность его превращения в настоящую авторитарную сверхдержаву возрастает.

 

Либеральный политический и экономический  консенсус уязвим даже в его нынешних бастионах на Западе, будучи слабо  защищен от таких непредвиденных событий, как разрушительный экономический кризис, способный подорвать глобальную систему торговли, или возобновление этнических раздоров в Европе, которой иммиграция и этнические меньшинства доставляют все больше проблем. Если бы на долю Запада выпали такие потрясения, это могло бы ослабить его поддержку либеральным демократиям в Азии, Латинской Америке и Африке, где эта модель установилась не так давно, неокончательно и непрочно. Преуспевающий недемократический "Второй мир" многие могли бы тогда счесть привлекательной альтернативой либеральной демократии.

 

Хотя подъем авторитарных капиталистических  великих держав не обязательно должен привести к недемократической гегемонии  или войне, он может означать, что  почти полное господство либеральной  демократии, утвердившееся после  краха Советского Союза, продлится недолго и что до всеобщего "демократического мира" еще далеко. Новые авторитарные капиталистические державы способны так же глубоко интегрироваться в мировую экономику, как имперская Германия и имперская Япония, и не захотеть добиваться автаркии, как это делали нацистская Германия и коммунистический блок.

 

Великодержавный Китай может также  оказаться менее склонен к  пересмотру своей идеологии, нежели территориально ограниченные Германия и Япония (хотя Россия, все еще  не оправившаяся после потери империи, с большей вероятностью может повернуться в сторону ревизионизма). И все же Пекин, Москва и их будущие последователи, обладающие значительно большей мощью, чем все предыдущие соперники демократии, могут легко вступить во враждебные отношения с демократическими странами, что повлечет за собой весь комплекс подозрительности, отсутствия безопасности и конфликтов, какие обычно сопутствуют такому антагонизму.

 

Итак, означает ли более высокий  потенциал мощи авторитарного капитализма, что трансформация бывших коммунистических великих держав способна в конечном счете стать негативным фактором развития глобальной демократии? Пока слишком рано пытаться ответить на этот вопрос. С экономической точки зрения либерализация бывших коммунистических стран дала мировой экономике сильнейший – и, быть может, не единственный – толчок к развитию. Однако необходимо учитывать (и стараться исключить) возможность их будущего перехода к политике протекционизма. В конце концов именно перспектива дальнейшего роста протекционизма в мировой экономике в начале XX столетия и протекционистский уклон в 1930-х способствовали радикализации недемократических капиталистических держав того времени и ускорили развязывание обеих мировых войн.

 

Тот факт, что крушение Советского Союза и его империи лишило Москву примерно половины ресурсов, которыми она распоряжалась в годы холодной войны, а Восточная Европа влилась в существенно расширившуюся демократическую Европу, является позитивным для демократий. Это, возможно, самое значительное изменение в глобальном балансе сил со времен послевоенной насильственной демократической переориентации Германии и Японии под руководством США. Более того, Китай все еще может в конечном счете прийти к демократии, а Россия – остановить свой откат от демократии и двинуться в противоположном направлении. Если КНР и Россия не станут более демократичными, чрезвычайно важно, чтобы таковой оставалась Индия. Это связано как с ее ключевой ролью в уравновешивании мощи Китая, так и с тем, что модель ее развития – образец для других развивающихся стран.

 

Но самым решающим фактором остаются Соединенные Штаты. При всей критике  в их адрес США и альянс Америки  с Европой остаются главной и  единственной надеждой на будущее либеральной  демократии. Несмотря на свои проблемы и слабости, Вашингтон все еще занимает сильные глобальные позиции и, скорее всего, сохранит их даже по мере роста авторитарных капиталистических держав.

 

Дело не только в том, что у  Соединенных Штатов самые высокие  ВВП и темпы роста производства среди развитых стран. Как принимающая иммигрантов страна с плотностью населения, равной примерно одной четверти соответствующего показателя стран Европейского союза и Китая и одной десятой – Японии и Индии, Америка все еще располагает значительным потенциалом для роста и экономики, и численности населения, в то время как все остальные упомянутые страны переживают процессы старения и в конечном счете сокращения численности населения.

 

Темпы экономического роста Китая  – одни из самых высоких в мире, а с учетом огромной численности населения страны и все еще низкого уровня ее развития этот рост потенциально способен наиболее радикально изменить глобальное соотношение сил. Но даже если опережающие темпы роста КНР сохранятся, а ее ВВП превысит к 2020 году ВВП США, как часто прогнозируется, Китай все равно будет характеризоваться только одной третью достатка на душу населения по сравнению с Америкой и тем самым значительно меньшей экономической и военной мощью. Для преодоления этой пропасти Пекину понадобится значительно больше усилий и еще несколько десятилетий. Более того, известно, что ВВП, взятый в отрыве от других показателей, – плохой способ измерения мощи страны и в качестве доказательства подъема Китая он может ввести в серьезное заблуждение.

 

Как и на протяжении XX века, фактор США остается самой весомой гарантией того, что либеральной демократии не придется переходить в оборону и оказаться в уязвимом положении на периферии международной системы.

 

3.3 Влияние либерализма на политические  процессы в Республики Беларусь

 

 

 

Процесс модернизации и либеральный  идей повлияли на кардинальные перемены в СССР и последующего его распада, а также на процессы либерализации, которые начали проходить в БССР и далее в Республике Беларусь.

 

Начиная с конца 80-х и начала 90-х годов, либеральные ценности повлияли на процессы, которые проходили в Республики Беларусь.

 

После провозглашения независимости  политическая ситуация в Республике Беларусь существенно изменилась и  стала приобретать демократического государства.

 

В 1994 году была принята конституции Республики Беларусь, где были закреплены основные либеральные ценности.

Информация о работе Идеология либерализма и её влияние на современные политические процессы